Чтение онлайн

– Дорогу подземную знаешь?

– На всю жизнь запомнил.

Ну, вот, с этого момента дом Павлова по подземной тропинке регулярно снабжался всем необходимым, – закончил генерал Матейченков. – Все ясно?

– А немцы знали о подземной дороге?

– Им такая простая вещь и в голову не приходила. Они думали на что угодно, но только не на это. Их специалисты проводили расследования, но это ничего не дало. Стойкость советского сержанта казалась фантастической, сверхъестественной. Я даже видел цитату из одной немецкой газеты того времени, где говорится, что Павлову помогали некие космические силы. Так сказать, поддержка межпланетных братьев по разуму.

Петрашевский улыбнулся:

– Ну, это они загнули. Небось, министр пропаганды – Геббельс, кажется, накостылял им по шее?

– Ничуть не бывало. Говорят, заметка вызвала интерес у самого Гитлера.

– Неужто он такой мудак был?

– Не в том дело. Гитлер вообще всю жизнь был склонен к мистике. У него были свои штатные гадальщики, предсказатели и так далее. Поэтому, возможно, эпизод с домом Павлова и на весь дальнейший ход событий повлиял… Но не будем измышлять гипотез. Этого не советовал делать сэр Исаак Ньютон.

– И подкрепление в живой силе Павлову тоже приходило?

– В этом все дело! Ему регулярно подбрасывали подкрепления, а раненых выносили по тому же подземному ходу. Поэтому живучесть дома казалась необыкновенной. Этакий бессмертный гарнизон, непотопляемый корабль, ванька-встанька, которого не удается свалить… Вот что такое подземный ход, – закончил генерал Матейченков. – Ну, так какую кандидатуру ты хотел предложить в качестве разведчика?

– Себя.

– Себя?!

– Себя, Иван Иванович, – подтвердил Петрашевский.

– С чего это?

– Засиделся в девках.

– А если серьезно?

– Видишь ли, у меня есть ряд преимуществ перед остальными. Память у меня хорошая, и исходную карту я выучу наизусть, как Отче наш.

– А Отче наш знаешь?

– Знаю.

– Дальше.

– Умею немного под землей ориентироваться.

– А это откуда?

– Когда в Калининграде служил, спускался там под землю, просто для расширения кругозора. А там подземные коммуникации – обалденные. Еще германские рыцари строили.

– Все?

– Еще знаю немного чеченский язык. Выучил здесь.

– Недурно.

– Оденусь как надо, и буду косить под местного жителя. Я уже и легенду себе придумал…

– Когда успел?

– А сейчас, пока мы толковали.

– Далеко пойдешь, Константиныч. Причем по подземной дорожке, – пошутил генерал Матейченков.

Бойцы спецназа проводили полковника Петрашевского до заранее намеченного по карте подземного люка неподалеку от центра Грозного. Впрочем, узнать полковника в этом пожилом человеке, одетом в драную телогрейку и вымазанные мазутом дырявые штаны, было сложно.

Над его лицом еще похлопотал штабной парикмахер, некогда работавший гримером в театре.

Убедившись, что в ближайшей окрестности не видно ни одного человека, спецназовцы подняли люк, и после того, как голова Петрашевского, спускавшегося по металлическим скобам, скрылась в глубине, поставили люк на место.

«Словно крышка гроба захлопнулась», – подумал полковник. Он мысленно прокручивал в памяти старую карту подземных коммуникаций Грозного, которую тщательно изучал вместе с генералом Матейченковым. Его основной задачей было – пересечь Грозный под землей из конца в конец, с севера на юг.

Из тех же документов из канцелярии Дудаева, который Петрашевский захватил в свое время, следовало, что первый президент Чечни огромные для республики деньги ассигновал именно на усовершенствование старых и создание новых подземных коммуникаций. Только не было, к сожалению, обнаружено документов о том, что именно и в каком месте производилось.

У генерала Матейченкова были серьезные основания полагать, что основная масса грозненских боевиков, оставшихся в городе после зачистки, таится именно в подземных норах. Оттуда они выходят, чтобы совершать диверсии, закладывать на дорогах фугасы, обстреливать федеральные войска и так далее.

После того, как над головой захлопнулся люк, вокруг Николая – теперь он стал Иваном Петровым – воцарилась полная тьма. Такая абсолютная темнота возможна только под землей, когда ни один квант света ниоткуда не может просочиться.

Петрашевский немного постоял, привыкая к новой обстановке, как бы вживаясь в нее. Пахло сыростью, пованивало, но вполне терпимо – полковник ожидал худшего.

Он припомнил подземную карту.

От этого места шли три ответвления, но в каком направлении идти – думать не приходилось: начальный участок пути они с Матейченковым наметили заранее – он был устремлен в сторону центра, туда, где располагался ныне разрушенный президентский дворец. Именно под ним находилась наиболее густая сетка подземных коммуникаций.

Дышать с непривычки было тяжеловато, хотя воздух был достаточно свеж – где-то, видимо, действовала естественная вентиляция. Но психологически толща над головой давила.

После нескольких минут, показавшихся необычайно долгими, Петрашевский двинулся по намеченному пути.

Сначала он шел, держась за стенки, но потом приноровился и пошел более свободно. Единственным неудобством было то, что Николаю – человеку довольно высокого роста – приходилось все время идти нагнувшись, но он приноровился и к этому.

Так шел он минут тридцать-сорок: чувство времени у разведчика было развито хорошо. Если судить по карте, далее должна была находиться небольшая галерея, по сути – расширение подземного хода.

Впереди послышался неясный шум – разведчик замедлил шаг. Нарываться на опасность никак не водило в его планы, да и генерал Матейченков предупреждал, когда прощались:

– Знаешь, Коля, какая у меня любимая поговорка?

– Нет.

– Не лезь поперед батька в пекло.

– Под землей батьки со мной не будет.