Чтение онлайн

Он профессионально разлил вино по бокалам, начав с Риты.

Майкл заметил, что Джонс нахмурился, когда возбужденная Рита взяла свой бокал.

– Милая, – сказал он, – в Вермонте существует закон, по которому несовершеннолетним запрещено употреблять спиртное.

Но миссис Джонс возразила мужу:

– Ладно, сегодня можно.

Они выпили за успех Риты.

– Сегодня вечером ты прошла все ворота, – сказал Майкл, и Рита безудержно засмеялась, словно это была остроумнейшая из шуток.

Разошлись все за полночь. Джонсы укатили в своем большом старом «универсале». Майкл отправился домой, небо постепенно прояснилось, быстрые тучи временами наплывали на луну, вдали виднелись контуры гор.

Когда Майкл подъехал к коттеджу, окна домика были темны, но войдя внутрь и включив свет, он увидел Еву – она сидела на софе в своей шубке из рыси.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Почему ты не зажгла лампу?

– Хотела сделать тебе приятный сюрприз, – пояснила Ева. В ее голосе не было радости. – Как все прошло?

– Великолепно. Дебют удался. Как дела дома?

– Неважно, очень неважно. Температура подскочила до тридцати восьми и девяти десятых, – сказала она с упреком. – Но сейчас он заснул. Будет чудо, если он сможет добраться до больницы без «скорой помощи».

Майкл вздохнул.

– Не вздыхай так, словно тебе противно меня видеть. Ты не хочешь меня поцеловать?

Она встала.

– Ева, – устало вымолвил Майкл, – я чуть не разбился днем и сейчас еле двигаюсь…

– Ты готов убить всех – и себя, и моего мужа…

– Пожалуйста, – сказал он, сняв дубленку и бросив ее в кресло, – я смертельно устал и хочу спать.

– Ну и вид у тебя, – без сочувствия заявила Ева.

– Я знаю.

– Ты совсем равнодушен к своей внешности.

– Я ложусь спать.

– Я пришла сюда не для того, чтобы смотреть, как ты спишь, – сказала она.

– Извини, у меня нет сил…

Она начала расхаживать взад-вперед по маленькой комнате, расстегнутая шубка хлестала по ее ногам и придавала Еве сходство с гигантской разъяренной дикой кошкой.

– Мне надоело, что все меня отвергают. Ты. Мой муж. Хочешь себя убить – пожалуйста. Он хочет себя убить – пожалуйста. Может быть, чем скорее это произойдет, тем лучше. Вероятно, я даже не стану этого дожидаться. Вы двое – не единственные мужчины на земле. К твоему сведению, – кстати, если хочешь, можешь передать это твоему любимому другу-извращенцу, моему мужу, – один австриец трижды за последний год приезжал сюда и умолял меня выйти за него замуж.

– Вот и хорошо. Желаю счастья.

– Я изнемогаю в этом убогом маленьком городишке среди жалких холмиков, – сказала она. – Среди скучных, тупых американских крестьян. Среди драчливых пьяниц с обезображенными физиономиями…

– Ради Бога, успокойся…

– Я хочу жить среди цивилизованных людей. Я надеялась, ты поможешь мне скоротать сезон… – Она почти перешла на крик. – К сожалению, я ошиблась. Ты немного умнее остальных, более образованный, но в принципе ты ничем от них не отличаешься. Один отважный поступок, – насмешливо бросила она, – и ты снова верный сын обывательской среды с ее трусливой добропорядочностью и ханжеской моралью. Как же, он слишком устал, чтобы спать со мной. Другие ночи – другие отговорки. Спи с моим мужем. Не сомневаюсь, вы будете счастливы, а через неделю или месяц он благополучно умрет, завещав тебе свое состояние.

Майкл ударил ее. Она замерла, прикусила губу, затем рассмеялась:

– У тебя нет сил спать с женщиной, зато ударить ее ты можешь. Вы еще пожалеете об этой пощечине, мистер Сторз.

Она выскочила из коттеджа, оставив дверь распахнутой.

В комнату ворвался холодный влажный ветер, и Майкл вздрогнул. Он медленно подошел к двери, прикрыл ее и запер на ключ, потом снял пиджак. У него не осталось сил на то, чтобы раздеться, в рубашке и брюках он рухнул на постель.

Его разбудил телефон. Чертыхнувшись, он поднялся с кровати и прошел в гостиную, где стоял аппарат. Сейчас Майкл двигался с еще большим трудом, чем прежде, ночью от ветра распахнулось окно, и он здорово замерз, лежа поверх одеяла. Проснувшись, он пожалел, что живет в штате, где такой холодный климат. Шагнув к телефону, он увидел полосы яркого солнечного света, проникавшего сквозь стекло. Часы на камине показывали без четверти десять. Впервые за много лет он проснулся так поздно. В голове крутились смутные обрывки тревожных снов: он терял в каком-то аэропорту багаж, блуждал по темным коридорам.

– Алло, – сказал он в трубку.

– Майкл… – Это был Хеггенер.

– Доброе утро. – Майкл постарался придать своему голосу жизнерадостный, бодрый тон.

– Надеюсь, я вас не разбудил.

– Я не сплю с семи часов, – солгал Майкл в соответствии с тем представлением, которое обычно складывалось о нем у людей – все считали его энергичным и дисциплинированным тружеником. – Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Ни температуры, ни кашля. Я вот что подумал – не могли бы вы отвезти меня в Нью-Йорк завтра? Хочется побыстрее разделаться с этой дурацкой затеей.

Майкл провел рукой по своей щетине, потрогал засохшие царапины, которые остались на лице после столкновения с деревом. Ему не хотелось появляться в Нью-Йорке в столь непрезентабельном виде, но он сказал:

– Хорошо. В какое время?

– Девять утра вас устроит?

– Вполне. Я отпрошусь у Калли.

– Да, – вспомнил Хеггенер, – Ева сказала, что у нее нет сегодня настроения кататься.

– У меня тоже.

Видеть Еву ему хотелось не больше, чем кататься.

– До завтра.