Чтение онлайн

– Вы настоящий друг, – благодарно сказал Уильямc и отошел переговорить с остальными. Майкл начал надевать ботинки для прыжков с парашютом.

– Порядок, – заявил Уильямc, вернувшись. – Трое согласны. Я дам вам моего змея, он работает как часы.

Они погрузили мешок с разобранным дельтапланом в пикап и в сопровождении двух машин с закрепленными у них на крышах подобными аппаратами поехали по крутой ухабистой дороге к стартовой площадке. На горе свистел ветер, он часто менял свое направление, мужчины нервничали, и один из них громко сказал:

– Мы с ума сошли – лететь в такую погоду.

Майкл помог Уильямсу собрать летательный аппарат, тщательно пристегнулся, проверил управление и без колебаний начал разбег. Сторза охватило знакомое чувство невесомости, он улыбнулся, чувствуя, как воздух подхватывает его, но тут дельтаплан угодил в вихрь, заскользил на крыле, выровнялся, стал терять высоту. Майкл увидел приближающуюся с опасной быстротой землю, аппарат снова заскользил на крыле и устремился к группе голых деревьев. Слава Богу, подумал Майкл, что Трейси этого не видит. Врезаясь в дерево, он услышал металлический скрежет и треск рвущейся ткани. Придя в себя, он понял, что висит на сучковатой ветви. Он осторожно пошевелил руками и убедился, что переломов нет. Но по лицу текла теплая жидкость, и Майкл догадался, что это кровь. Внизу он увидел Уильямса, который складывал в лассо длинную веревку. Уильямc бросил ее Майклу, и Сторз закрепил конец на дереве. Затем он освободился от обломков дельтаплана и соскользнул на землю.

– Вы должны мне за разбитый змей, – напомнил Уильямc.

– Удовольствие того стоит, – сказал Майкл. – Полет был замечательный.

– А вы не робкого десятка, – заметил Уильямc. – На сегодня спектакль окончен. Остальные уже укатили вниз.

Прежде чем начать одеваться к обеду, Майкл поглядел на себя в зеркало. Столкновение с деревом не пошло на пользу его внешности. Все лицо было исцарапано, левый глаз почти заплыл. Все это отнюдь не придавало Майклу солидности. Ему удалось отделаться пустяками, но выглядел он так, словно только что сражался с бешеной кошкой; о бритье, разумеется, и думать не приходилось.

Зазвонил телефон, Майкл поднял трубку и услышал голос Евы. Она раньше приглашала его пообедать вечером у них дома, но Андреас простудился, у него подскочила температура, и ей пришлось уложить его в постель.

– Вот чего стоят ваши с ним познания в медицине, – ядовито заметила она.

Он решил обойтись без обеда, немного выпил и прилег вздремнуть перед дебютом Риты в качестве эстрадной певицы. Каждая мышца его болела так, словно Майкла отколошматили бейсбольной битой, любое движение давалось ему ценой физических страданий.

Майкл пригласил в бар родителей Риты и ее брата Элиота, он решил прийти туда пораньше и усадить Джонсов подальше от пианино, чтобы они не отвлекали девушку во время выступления.

Родные Риты, принарядившиеся по такому случаю, появились все вместе, мужчины были в пиджаках и при галстуках, а мать – в строгом синем платье.

На Рите было белое платье, которое, как догадался Майкл, в последний раз она надевала в июне, на выпускной вечер. Хорошенькая и счастливая, она заметно нервничала, и если бы не ее родные, Майкл плеснул бы Рите в чай рюмку рома, чтобы девушка успокоилась. Когда Джимми Дэвис подошел к их столику поздороваться, Майкл заказал для своих гостей шампанское. Рита не притронулась к бокалу, но ее мать выпила вино и закивала головой в такт музыке; Антуан, ожидая, пока бар заполнится, играл тихо, ненавязчиво.

– Последнюю неделю я наблюдаю за вами и этим человеком, – оказал отец Риты, – и хочу отдать вам должное. В начале сезона я был готов биться об заклад, что Хеггенер не дотянет до первых весенних почек – так плохо он выглядел. Вчера мне показалось, что он помолодел лет на двадцать. Может, и мне стоит начать кататься с вами. – Он рассмеялся, взял полный бокал дочери и выпил шампанское. – Не пропадать же добру, – сказал он жене, бросившей на него строгий взгляд. – Я слышал, Рита не слишком удачно выступила утром.

– Сначала она шла превосходно, – сказал Майкл. – Пока Рита не сбила древко, мне казалось, что она попадет в первую пятерку.

– Это Рите на пользу, – заметил Джонс. – Ей требовался урок скромности. В школе учителя вечно твердили ей, какая она способная; если время от времени ее не осаживать, она Бог знает что о себе возомнит. Изредка проигрывать не вредно, по крайней мере в молодости. Вам тоже сегодня досталось, судя по вашему лицу. Если бы сейчас было время уборки урожая, я подумал бы, что вы угодили под жатку. – Он от души рассмеялся. Джонс привык к всевозможным травмам и относился к ним легко. – В детстве меня покусал рой пчел, тогда я выглядел немногим хуже вашего. Я знаю все об увечьях, которым подвержено человеческое тело, но сам их не ищу, в отличие от некоторых.

– Он хотел помочь Джерри Уильямсу, папа, – пояснила Рита, защищая Майкла, – его все предали.

– Джерри Уильямсу не мешает привыкнуть к мысли, что, когда людям нужно лететь куда-нибудь, они покупают билет на самолет, – сказал Джонс.

– Тише, Хэролд, – властно потребовала миссис Джонс, — сейчас будет объявление.

Антуан взял три аккорда, и зал стих.

– Дамы и господа, – громко произнес Антуан, – мы приготовили вам сюрприз – прелестная уроженка этих мест, красавица Рита Джонс – chanteuse extraordinaire, согласилась, по особой договоренности с Джимми Дэвисом, петь сегодня для нас. Итак, Рита Джонс… – Он кивнул в сторону ее стола и жестом пригласил девушку к пианино.

Рита поднялась с робкой улыбкой на лице, Майклу показалось, она повзрослела на десяток лет; девушка, неуверенно чувствуя себя на высоких каблуках, прошла к инструменту, и Антуан под аплодисменты поцеловал ей руку.

– Как он назвал мою дочь? – подозрительно спросил Джонс.

– Он назвал ее необыкновенной певицей, – ответила миссис Джонс. – По-французски. Тише, Хэролд.

Антуан исполнил короткую импровизацию, ресторанчик замер, француз кивнул Рите и заиграл «О, что за чудесное утро». Девушка начала петь. Вопреки опасениям Антуана, она преодолела скованность и застенчивость, ее чистый и сильный голос, в котором звучали юношеская радость и торжество, уверенно заполнял комнату задорной мелодией. Когда она закончила, ресторан взорвался аплодисментами, громче всех хлопал Хэролд Джонс. Она спела еще три старых шлягера, расчетливо выбранных Антуаном для того, чтобы продемонстрировать ее широкий диапазон на всем известных песнях, к которым аудитория уже успела привыкнуть.

В конце аплодисменты были оглушительными, раздавались крики «Еще!», но опытный Антуан покачал головой и оборвал первое выступление Риты на триумфальной ноте. Улыбаясь, Рита вернулась к столику и спросила:

– Ну как?

Мать поцеловала ее и сказала:

– Ты просто молодец, милая моя.

Сияющий Хэролд продолжал хлопать до тех пор, пока не утихли последние аплодисменты, и даже Элиот казался довольным.

Джимми Дэвис принес бутылку шампанского и сказал:

– Первой звезде, родившейся в Грин-Холлоу.