Чтение онлайн

Макадор усмехнулся:

– Ненадолго. Лекарь Прикул, позвольте вам представить барона Верлойна.

Лекарь вяло кивнул:

– У меня мало времени – надо идти в целительные палаты, вот подберу пару комбинаций трав и...

– Тем лучше, – перебил его Верлойн. – Макадор сказал, что в Гулэре находятся пострадавшие от болезни рыцари. Где они?

Прикул, явно не ожидавший такого вопроса, удивленно уставился на барона. Тот повторил:

– Где они?

– Они здесь, в двух шагах, так сказать, – произнес Прикул, неопределенно кивнув в сторону двери.

– Я хочу на них взглянуть. Проводите меня туда.

– Позвольте, но зачем?..

– Я прошу вас, – настойчиво сказал Верлойн.

Прикул пожал плечами. Выйдя из каморки, он, что-то бормоча, вытащил связку ключей и открыл дверь рядом с врачебной комнатой, пропустив Верлойна и Макадора вперед. Они оказались в огромном помещении, освещаемом лишь свечами. Все помещение было заставлено сотнями скамеек, на которых лежали люди. Воины. Цвет рыцарства Гулэра. Все они были неподвижны, не было заметно даже, что они дышат, а зеленоватые, болезненного оттенка лица застыли, создавая ощущение, что на скамейках лежат мумии.

– Сколько их здесь? – шепотом спросил Верлойн у Прикула.

– Пять с половиной сотен рыцарей, – ответил лекарь, – и триста пеших воинов.

– Что с ними?

– Я считаю, что это порча. Иначе я не могу объяснить странную избирательность болезни – пострадали только рыцари и воины. Также я не могу объяснить бессилие всех лечебных трав и снадобий, которые у меня были. Я даже чистотел и мандрагору пробовал – не помогает. – Прикул оглядел огромный зал и покачал головой. – Нет, это явно дело рук колдуна. Как снять порчу, не знает никто. Придворный колдун Сальдарг умер год назад от старости, не оставив после себя учеников. Боюсь, им, – Прикул кивнул на рыцарей и воинов королевства Черных скал, – так и придется лежать тут...

Верлойн посмотрел на свои руки и понял, что чего-то не хватает. Чего-то... Внезапно он понял четко и ясно, что нужно делать. Верлойн положил руку на поясную сумку, развязал тесемки и достал красный камень. Барон закрыл глаза и поднял камень над головой. Почувствовал жар, исходящий из камня, открыл глаза и взглянул на поднятую руку. Камень слабо светился кровавым светом, словно пробуждаясь к жизни, постепенно разгораясь все сильнее. Наконец красный свет сменился оранжевым, затем желтым и после – ослепительно белым.

Прикул и Макадор застыли, глядя на открывшуюся их глазам картину. Камень теперь горел, испуская яркое сияние, по краям которого плясали изумрудно-зеленые искорки. Затем из этого сияния потянулся через весь зал ослепительный луч, из которого вдруг ударили яркие зеленоватые молнии. Сотни молний. Они вонзились в рыцарей, заставив тех судорожно выгнуться.

– О Небо, он убьет их! – воскликнул Прикул, протягивая руку к Верлойну, но Макадор схватил его сзади:

– Стой! Не надо!

– Измена! – закричал Прикул, но грохот, раздавшийся в зале, заглушил его.

Тысяча воинов тряслась на скамейках, охваченная зеленоватым сиянием, гром рокотал под низкими сводами зала, камень в руке барона сиял словно звезда. Казалось, замок сейчас рухнет – от непрерывного грохота завибрировали стены, с потолка посыпалась пыль. Верлойн чувствовал, как сквозь него бьет невидимая сила, как через камень она превращается в свет...

Наконец все кончилось. Сияние погасло, камень рассыпался в прах, воины рухнули на скамейки, Прикул и Макадор застыли. Верлойн опустил руку и разжал ладонь. Красноватая пыль посыпалась на пол. Барон был слаб и бессилен, словно весь день сражался...

Посмотрел на рыцарей. Те лежали без движения.

– Не понимаю, – прошептал Верлойн. – Должно было получиться. Не могло не получиться...

– Ты слышал грохот на нижней галерее?

– Да, сударь.

– Возьми пятерых, спустимся – посмотрим.

Начальник стражи, которого звали Вадар, взялся за рукоять меча и стал спускаться по широкой лестнице вниз. За ним, держа наперевес гизармы, шли шестеро гулэрцев из охраны дворца. Нижняя галерея служила входом в «хранилище» заболевших неведомой болезнью рыцарей Гулэра и Роки. Это место старались обходить стороной все, кроме лекарей и советников короля, настолько была велика боязнь заразиться. Именно поэтому воины, спускавшиеся по лестнице, шли очень осторожно.

Не дойдя до середины лестницы, Вадар остановился, прислушиваясь.

– Не может быть, – сказал он удивленно.

Король Аварн III обсуждал с баронами положение в городе, когда в Зал Совета вбежал слуга с округлившимися от изумления глазами.

– Рыцари! – завопил он. – Рыцари излечились!

– Что?! – Гвендр поднялся из-за стола, растерянно глядя на слугу.

– Рыцари, заболевшие перед войной, ожили! Они идут сюда!

И действительно, в коридоре послышался шум, словно к Залу приближалась толпа, бурно что-то обсуждавшая. Двери распахнулись, и в Зал вошли воины – их были десятки, сотни, они шли, весело улыбаясь, и по их виду нельзя было сказать, что всего пару минут назад они были лишь бездвижными мумиями. Впереди шли Верлойн, Макадор, Прикул и Вадар, начальник стражи.

– Ваше величество! – воскликнул Прикул. – Свершилось чудо! Этот юноша каким-то неведомым мне способом освободил наших рыцарей от заклятия! Они живы и здоровы!

– О Небо! – Гвендр, не веря своим глазам, смотрел на рыцарей, которые как один опустились перед королем на колени.

Аварн III был поражен, словно ударом молнии. Он встал и, выйдя из-за стола, направился к рыцарям.

– Альдан! Гордил! Жак! Друзья, – говорил он взволнованным голосом, протягивая руки к воинам. – Неужели это правда? Вы здоровы! Встаньте, друзья мои, встаньте!

Рыцари поднялись. Вперед вышел могучий рыцарь с абсолютно седой головой.

– Ваше величество! Мы вполне здоровы, но скажите – верно ли, что на наше королевство обрушилась какая-то беда? Никто нам толком ничего не объяснил.

– Ах, Гордил, вы же заболели еще до войны! Вы же ничего не знаете!

– Война?! – как один вскричали рыцари.

– Увы, это правда, друзья. Воины Свана вероломно перешли границу, и вот уже четвертый день Гулэр в осаде.

– Вот как? – Еще один рыцарь вышел вперед. – Сир, одно ваше слово, и мы возьмемся за мечи. Не подобает рыцарям Гулэра сидеть сложа руки, когда королевство в опасности! Верно я говорю, друзья?