Чтение онлайн

Никто не удивился тому, что пилот, прибывший в Вену на Летающем корабле в 1709 году, как сообщалось в газете, которую показывал трубочисту Фрош, был арестован и брошен в темницу, вместо того чтобы наслаждаться почетом и славой первого полетевшего человека в истории. Душа австрийца живет по традициям и не доверяет ничему новому. Еще в начале XX века император Франц Иосиф был категорически против введения электричества и лифтов.

Также и эксперименты и теории Франческо Лана, Овидио Монтальбани и Людовико Монтанари базируются на их собственных трудах, которые были опубликованы во второй половине XVII века (см. библиографию).

Из темного угла истории несколько раз появляется загадочная фигура дервиша, похожая на ту, которую описывает трубочист. В листовке (нечто вроде небольшой газеты, которую раздают на улицах) с сообщением об аудиенции турок у принца Евгения (Описание аудиенции посланного турецким великим султаном в Вену и прибывшего Цефулы аги Капичи-паши. Вена, 9 апреля 1711 года) упоминается свита посланника, в которую входил индийский дервиш по имени Кицебер. В рассказе трубочиста он затем оказывается Исааком Аммоном, которого еще называют Палатино. Что ж, и здесь речь идет о человеке, который жил на самом деле. И его политические предсказания, касающиеся будущего Европы, в которых речь идет о последующих столетиях, на удивление точны. Как уже упоминалось, в книге «M'emoires du feldmar'echal comte de M'erode-Westerloo» (Мемуары фельдмаршала, графа де Мероде-Вестерлоо. Брюссель, 1840, т. 2, с. 150–185 и 293) сообщается о необычайной фигуре колдуна, о его заговорах и пророчествах. Автор этих мемуаров, которые долгое время существовали только в рукописной форме, до тех пор пока в XIX веке они не были напечатаны одним из потомков, был бельгийским солдатом и дипломатом, состоявшим на службе Австрии, часто контактировавшим с Евгением Савойским. Действительно, де Мероде-Вестерлоо обрисовывает не очень лестный портрет Евгения, заслужив упреки со стороны современных историков (см. к примеру: Г. Олер. Принц Евгений в приговоре Европы. Мюнхен, 1944, с. 369–375). Хотя Палатино (на самом деле его зовут Исаак Аммон, как сообщает трубочист) – первый сын влиятельной семьи несторианского патриарха, которая была в близких отношениях с дервишами и вавилонянами (Воспоминания, с. 159 и далее). Как опытный целитель и знаток ядов он лечил де Мероде-Вестерлоо от тяжелой болезни. Де Мероде общался с ним на протяжении восьми лет и собирал его прогнозы относительно грядущих убийств с помощью ядов различных влиятельных личностей: Людовика XIV, дофина, герцога и герцогини Бургундских, а также их сына, кроме того, герцога де Берри, короля Испании Карла II и, в первую очередь, Иосифа I. О пем Палатино говорил только как об «Императоре», однако не остается и тени сомнений в том, что речь идет именно об Иосифе I, поскольку де Мероде-Вестерлоо датирует свое знакомство и разговоры с Кицебером-Палатино (с. 150, 160 и далее) 1708 годом, когда Иосиф I был императором. Также Палатино поддерживал контакты с Евгением Савойским: де Мероде-Вестерлоо рассказывает (с. 293), что он обеспокоился, когда в 1722 году, то есть через много лет после того, как потерял его из виду, узнал, что эта странная личность вела разговоры с Евгением и осведомлялась о нем.

К предсказаниям, которые необъяснимым образом сбылись, принадлежит и предсказание, касающееся Людовика XIV, который действительно умер от гангрены ноги в 1714 году, через три года после предсказания Палатино. Об этом говорит дервиш в рассказе трубочиста и в мемуарах де Мероде-Вестерлоо. Она следует за смертью герцога де Берри, который умер в мае 1714 года. Герцог был внуком Людовика XIV и третьим ребенком великого дофина, он умер от болезни, как и предсказывал дервиш. Великий дофин умер еще 14 апреля 1711 года, за три дня до Иосифа I. За ним следуют герцог и герцогиня Бургундские, в 1712 году. Невероятная череда смертей, которую историки называют гекатомбой.

Вся информация и описания трубочистом «Замка без имени, именуемого Нойгебау» (как следует из архивных документов), подтверждаются историками и различными документами. Соответствующие публикации можно найти в прилагаемой библиографии. Сейчас замок называется Нойгебойде. То, что Максимилиан II в последние годы был буквально одержим постройкой Нойгебау, как рассказывает Симонис, сообщает венецианский посланник Джиакомо Соранцо (см.: Иосиф Фидлер (Изд.). Рассказы венецианских послов о Германии и Австрии в XVI веке. Вена, 1870, с. 217).

И дикая черная пантера тоже существовала на самом деле. Об этом сообщает «Виннерише Диариум» (сегодня «Винер Цайтунг»), № 483 от 17–20 марта 1708 года. После полудня 18 марта Иосиф с супругой и свитой из благородных дам и кавалеров водил свою невестку, принцессу Елизавету Кристину Брауншвейгскую в Нойгебау. Поскольку его брат Карл находился в Барселоне, чтобы предъявить претензию на испанский трон, Иосиф заменял его на заочном венчании. Незадолго до того, как она собиралась ехать в Испанию к своему мужу, Иосиф решил оказать ей честь и лично показать содержавшихся в Нойгебау диких животных, особенно же двух недавно приобретенных львов и черную пантеру.

После смерти Иосифа I разрушение замка стало неудержимым. Не только потому, что там перестали проводить реставрационные работы, – творение Максимилиана II пало жертвой ряда непостижимых упущений, нерешительностей, ошибок и злых намерений, за которыми можно почти предположить деяние темных сил.

После того как на трон взошел брат Иосифа Карл, он отказался от реставрационных планов своего предшественника и допустил дальнейшее разрушение замка. Сады дичали, со временем исчезли последние следы великолепных цветочных грядок, горшечных растений и живых изгородей. При дочери Карла, знаменитой императрице Марии Терезии, упадок замка ускорился. Так, например, императрица вняла просьбе императорской артиллерии и разрешила использовать Нойгебау в качестве порохового погреба. По ее недвусмысленному приказанию были убраны дорогие колонны, роскошная лоджия, откуда открывался панорамный обзор на север. Башни внешних стен вокруг сада были перестроены в пороховые склады, четыре главные башни – разрушены, ограда сильно изменена. Стадион, площадку для игры в мяч (откуда, по словам трубочиста, поднимался Летающий корабль), закрыли крышей и с помощью деревянных конструкций разделили на несколько этажей. Вместе с крышей они затем стали жертвой огненной стихии.

Кроме колонн солдаты Марии Терезии сняли фонтаны, гипсовые фигуры, быть может, даже фрагменты стен и кирпичи, и перенесли их в Шенбрунн. Так часть роскошных тосканских колонн из дворца Максимилиана используют в средней части колонн Шенбрунна, той его стороны, которая выходит в знаменитый сад. После того как выходящую на север лоджию лишают колонн, ее замуровывают, отчего замок превращается в нечто вроде бесформенной шкатулки.

Другие, увезенные из Нойгебау колонны, образовали каркас глориетты, той элегантной, похожей на триумфальную арку конструкции, которая поднимается с двумя протяженными аркадными крылами над зеленым холмом за Шенбрунном и изображается на тысячах открыток и путеводителях по Вене. Другие части, использованные для постройки массивных стен, вероятно, вставлены в стены боковых крыльев резиденции, возведение которых началось после смерти Иосифа I. Архивы Вены умалчивают об этих систематических обширных разделках и использованиях древностей по-новому; никто никогда не узнает, в каких местах стен Шенбрунна скрываются немые свидетели его неисполнившихся планов. Другие руины, которым не нашли применения, были на скорую руку переделаны в так называемые «римские руины» Шенбрунна. Речь идет о неуклюжем печальном скоплении капителей, карнизов, орнаментальных статуй и перекрытий, похожих на псевдоантичные или ренессансные, собранных вместе по типу ведуты Пиранези и так поставленных в одном из уголков большого парка Шенбрунна, что они кажутся разрушенным римским храмом.

Таким образом, многие тысячи туристов, которые каждый год отправляются в Шенбрунн и восхищаются мощным фасадом садовой стороны, глориеттой или мнимыми римскими руинами, не знают, что видят перед собой Нойгебау. Однако почему Мария Терезия предпочла выпотрошить замок и тайно погрузить его архитектурные элементы в другое архитектурное творение, вместо того чтобы почтить шедевр в Зиммеринге и сохранить его? Драгоценные колонны Места Без Имени, созданные еще в XVI веке, якобы не должны были истлеть под ветром и дождем. Прекрасно, но почему же тогда предусмотрительная Мария-Терезия потратила на небольшой салон в восточном стиле на втором этаже Шенбрунна невероятную сумму в миллион гульденов (гиды Шенбрунна, подмигивая, рассказывают посетителям, что успешный врач или адвокат зарабатывал тогда 500 гульденов в год)? Если она действительно хотела сократить расходы, то такая славная властительница могла бы, пожалуй, отказаться и от того, чтобы заказывать огромную, обтянутую золотой и серебряной парчой императорскую кровать, единственную в своем роде вещь невообразимой стоимости, которой теперь, после недавней реставрации, снова можно восхищаться в большой венской резиденции.

Тайная вина Шенбрунна по отношению к Нойгебау на этом не исчерпывается. Так, было отмечено (Леопольд Урбан. Оранжерея Шенбрунна. Копия докторской диссертации. Вена, 1992), что комплекс в Зиммеринге даже является «матерью Шенбрунна». Со многих точек зрения, архитектурное сравнение обоих шедевров выявляет «поразительные сходства» (там же, с. 62), к примеру, при оформлении ниш, арок и стен в оранжерее резиденции и в тех частях замка, которые были предназначены для животных. Эти сходства можно еще сегодня найти в подземной галерее западного крыла Нойгебойде (где в конце рассказа происходит ложный арест в исполнении дервиша и его сообщников). Даже в украшающих масках Шенбрунна отчетливо прослеживаются маски фонтанов Нойгебау. Можно еще добавить, что мотив колоннад, несущих длинную, прерванную центральным корпусом смотровую террасу, так же возникает в глориетте, как и в замке в Зиммеринге, и что важнейшие элементы архитектурного ансамбля (пруд, фонтан с тыльной стороны, большой внутренний двор, обнесенный стенами сад) в Нойгебау и в Шенбрунне сопоставимы. Если предположить, что однажды Нойгебау отреставрировали бы, то было бы неудивительно, если бы туристы предпочли его замку Шенбрунн. Однако до сих пор никто ничего не предпринял для спасения Места Без Имени, даже напротив.

После обезображивания его Марией Терезией ее наследники тоже предаются необъяснимой жажде разрушения. В последующие века начались грабежи, запустение и разрушение пожарами, сюда же относится и разорительное пребывание там военных частей во время боев между императорским войском и войсками Наполеона. В 1922 году город Вена принял решение построить внутри стен верхнего сада городской крематорий, что нанесло непоправимый ущерб внешнему виду всего комплекса. Там, где когда-то красивыми рядами росли цветы и фруктовые деревья, где возвышались похожие на минареты из слоновой кости башенки, где маленькие аллеи сменялись грядками с зелеными растениями, теперь стоят трубы и печи крематория и виднеются надгробные камни кладбища. Странно: большая часть озелененной площади крематория совершенно не используется. Так неужели его обязательно было строить в этом месте?