Веришь?
Шрифт:
Хмарь, вроде бы, смотревший совсем в другую сторону, словно почувствовал её. Успел сделать пару широких шагов навстречу, перехватил девушку. Тут же развернулся, одновременно прижимая её к стене и пряча широкой спиной от лишних глаз.
Хотя чего прятаться?.. Поцелуй был такой, что некоторых парней пот прошиб. Наблюдать такую откровенную, бешеную страсть и нежность вот так, при всех, было странно и непривычно. С другой стороны, вряд-ли те, кто так целовались, отдавали себе отчёт в том, как они выглядят...
Спецы снова зашумели, делая вид, что ничего особенного не происходит. На Ливина старались не смотреть. Просто потому, что смотреть на него было больно. Парень побелел то-ли от ярости, то-ли от разочарования. А, может быть, от того и другого одновременно?..
На пару, обнимавшуюся в стороне от других, посматривали иногда. Тайком. Со смешанными чувствами. "Мутанты" удивили их. Даже не тем, что они, как оказалось, не были врагами. И не тем, что их, выходит, тянуло друг к другу.
Что-то странное увидели молодые земляне в этой паре. То, что первым ощутил Крэйг Ливин, и что так мучило его. Это "странное" проглядывало во всём. В том, как они чувствовали друг друга. Как согласованно и легко тянулись один к другому. Как целое, которое разобщено и так хочет соединиться.
В том, как он укрыл её от всех, словно хотел защитить и спрятать от всех горестей и опасностей мира. И в том, с какой нежностью тонкие руки девушки зарывались в шевелюру парня, гладили его голову и сведённые судорогой плечи.
Крэйг понимал Хмаря. Он тоже хотел бы спрятать Кору Блайз от всех забот и горестей мира. И не пустить туда, куда она скоро уйдёт. Настоящему мужчине тяжело отпускать женщину туда, где риск и смерть. Особенно, если это любимая женщина...
Эпилог.
Кора не добежала. Он перехватил её по дороге. На лету. Подхватил и спрятал от всех. Она была рада. Не хотела, чтобы её слёзы, страх и боль увидел кто-то из ребят. И дикую потребность, чтобы он поцеловал её.
Он не тянул. Поцеловал слёту. Так, что она позабыла, кто они и где находятся. Обнял так, что дыхание спирало. Это её и привело в себя. Она рвано, со смешком выдохнула:
– Что, Золотой? Решил всё-таки спрятать и не пускать?
Вместо ответа он снова поцеловал её. На шутку не сошёл. Едва слышно, с мучительной болью прошептал:
– Не хочу... Отпускать...
Она дохнула в ответ:
– И я... Не хочу...
Тогда он потерянно попросил:
– Не ходи... Останься...
Теперь она поцеловала его вместо ответа, утешая. А он отчаянно блеснул глазами:
– Плевать мне! Они считают меня диким!.. Я дикарь и есть! И не отпущу тебя, если не пообещаешь выжить!
Она не стала вырываться или смеяться... Отодвинулась немного, заглянула ему в глаза, задохнулась от жалости к его боли и страху, и быстро, неровно зашептала:
– Алекс! Ты веришь мне? Веришь?.. Я буду стараться! Изо всех сил! Даже больше! Обещаю тебе!.. Если будет хоть один шанс, я выживу и вернусь к тебе!.. И ты! Ты тоже обещай! Обещай, что выживешь и вернёшься ко мне!
"Ярость" мутанта погасла так же внезапно, как разгорелась. Он обнимал её теперь нежно, легко. Оттолкни, уйдёт... И шептал в ответ, серьёзно, как клятву:
– Верю. Я верю тебе. Всегда. И всегда буду ждать... Я дождусь тебя. И сам вернусь к тебе...