Чтение онлайн

Значит, отбили её со скандалом. Что не удивительно, если учесть то, как за неё держались эти мерзавцы.

А потому попрощались они с ними наилучшим образом. Профессор изысканно раскланялся, с ехиднейшей усмешкой на лице. Кивнул Коре, давая своё разрешение...

И она показала всем этим уродам неприличнейший из жестов. Тот, который понятен был бы любому, во все времена. Прямо на душе легче стало! На это, наверное, и был расчёт светила медицины. И, если что, он легко докажет, кому угодно, что такое поведение присуще всем молодым людям. Даже цивилизованным.

Свобода!

Домой добрались быстро. Стоило Коре выбраться из флайера, Том Блайз скривился:

– Кто выбирал такую странную одёжку?

И тут же заткнулся. Вспомнил, кто. Старик-профессор ехидно улыбнулся. Дочь покрутилась перед отцом. Возмутилась:

– Ты что! Это самое модное сейчас!

Конечно, она знала! Видела в вирте!

Как на взгляд Блайза, если эти тряпки как-то и можно было назвать, то только "самыми драными". Непонятного, линялого цвета штаны и туника. Невнятного фасона. Вернее, без фасона. Балахон, одним словом, в котором его хрупкая дочка пряталась и напоминала подростка.

На что и был расчёт! Глан, в очередной раз, порадовался нюху Милли. Она выбрала идеальный вариант. Который убивал целую кучу зайцев. Одежда была максимально похожа на ту, что девочка носила за Барьером. При этом модная, что позволит ей не выбиваться из толпы молодёжи даже с её этой косой. И то, что одёжки прятали изгибы и прочие прелести девичьей фигуры тоже замечательно. Что-что, а внимание молодых людей девочке сейчас противопоказано.

Командующий покривился-покривился, да и принялся вытаскивать остальное "приданое" из флаера. Они с дочерью так и не обнялись пока... Понятно, почему. Страшно и больно.

Обнялись... Прямо на пороге... Очень неловко... Кора просто подлезла под руки отца и крепко обняла его первой. Он уронил сумки и тоже судорожно обнял дочь... А Натан Глан отправился погулять по саду. На часок где-то. Есть время, когда нельзя мешать. Даже если ты лучший из психиатров.

***

Расположились, в итоге, в гостиной. Кора копалась в подарках милой Милли и слушала, о чём говорят мужчины. Иногда вставляла какое-то своё замечание. Не слишком часто, на самом деле. Отец откровенно пугался, когда слышал некоторые её высказывания. Словно были они дикими или не логичными.

На самом деле, Томас Блайз прекрасно отдавал себе отчёт, какими разумными и логичными были замечания дочери. Только вот такая "логика", на его памяти, встречалась, в основном, у старых косморазведчиков или космодесантников, которые какого только дерьма в жизни не видали и не пробовали.

Это они могли рассуждать вот так: бесстрастно отвергая собственные чувства, желания и даже интересы. "Надо" было их девизом, которому подчиняли они самих себя и всю свою жизнь. Так выживали они иногда в немыслимых условиях. Не все, конечно. Некоторые, повинуясь этому "надо" жертвовали своими жизнями без сомнений. Ради выживания большинства.

Так это они. А здесь семнадцатилетняя девочка!.. Которая на новость о том, что ей светит постоянный надзор психиатров ещё минимум на пол года не возмутилась и не обиделась. Кивнула и рассудительно заметила:

– Правильно. Эти ублюдки вряд-ли успокоятся так быстро. Подставят меня как-нибудь. Разбирайся потом...

Он дёрнулся тогда, Кора решила, что это из-за "ублюдков". Глан понимал, явно жалел его и "брал огонь" на себя. Том был бесконечно рад, что старик остался сегодня с ними. Он, оказывается, такой же раненый, как и дочь. И бесконечно устал...

Ужином их тоже обеспечил профессор. Он, получается, срежессировал сегодняшний вечер от и до. Доставка из ресторана пришла ровно в тот момент, когда Том мучительно размышлял над тем, что у него дома шаром покати и ему нечем кормить ни дочь, ни гостя.

В ближайшее время у них, конечно, не будет таких проблем. Обе бабушки завалят их вкусняшками и задавят в объятиях. А дедушки будут ревниво посматривать на них и периодически выдирать внучку из хищных объятий. Чтобы пообниматься самим.

"Учёные" запрещали родным навещать Кору. Только отец и Глан. Она сама отказывалась от общения в вирте. Том понимал почему. Опять же, вспоминая "логику космодесанта". Любые её запросы в вирт пространстве отслеживались. Поэтому из запросов там были только "котики" и учёба. Всё!

Ничего лично. Ничего, что помогло бы составить её расширенный профиль. Ровно по этой же причине она отказывалась связываться с кем бы то ни было. Заблокировала свой аккаунт на вызовы, и дело с концом. А кто там пытался пробиться к ней...

Какая разница? Дедушек-бабушек папа предупредил. А остальные... Они простят её, когда поймут. Свои точно поймут. Им ли объяснять, что нельзя давать врагам увидеть тебя настоящего? А остальные... Остальные ей не нужны. Даже если это детские приятели. Они никогда не смогут быть близки, как раньше. Слишком разный опыт.

На ночь не только профессор расположился в комнате для гостей, но и Кора. В свою "детскую комнату" она непонятно когда ещё сможет войти. Это ведь значит, столкнуться лицом к лицу с собой прежней. С прошлым. Когда была жива мама...

Поэтому все её "подарки" перенесли в самую большую из комнат для гостей. Их в доме было целых три штуки. Раньше там частенько ночевали друзья папы, молодые, как он, пилоты. Когда прилетали на Землю отдохнуть. Или зализывать душевные раны.

Теперь комнаты пустовали. Видно, что здесь никто не жил, только убирали. Весь дом был неживым, пустым каким-то. Когда она "приходила" сюда из-за Барьера такого тягостного ощущения не возникало. Может быть, такое можно ощутить только "на месте"? Или ей просто было не до того? Кто знает?..

– Ты права, Мити,- пробормотала девушка, засыпая.- Он действительно очень несчастлив, мой папа. Придётся помогать.

Мити обняла её:

– Оба вы несчастны, мой дорогой человек. Но, что же сделаешь?..

Похоже, обнималась Мити не только для того, чтобы утешить свою юную подругу, но и себя. Она была грустной и растерянной сейчас. Задачи без решения и вопросы без ответов пугали Деметру, как и философия в целом. Иногда, когда сверхразум зарывался, Ра пользовалась этим своим знанием и начинала рассуждать на какую-нибудь крайне отвлечённую и возвышенную тему, сбивая с Разума спесь в рекордные сроки.