Чтение онлайн

Инна Викторовна тут же поняла, что сморозила глупость. Но было уже поздно. Верховцев уставился на нее, соображая. Что ж, она настолько поддалась действию коньяка, что вышла за рамки. Фактически пригласила мужика домой!

Он смотрел на нее и переваривал предложение. Инну Викторовну выручил телефон. Он запел в сумке. Она с готовностью углубилась в ее недра, стала рыться, вытянула телефон за ажурный шнурок и приложила к уху.

Звонил Андрюшка. По первым же звукам родного голоса она просекла: что-то стряслось. Хотя Андрюшка утверждал прямо противоположное:

— У нас все в порядке, мам. Ждем тебя к ужину.

— Что-то с Ларисой?! — прощупывала она.

— Ну с чего ты взяла, мама? Уж и позвонить тебе нельзя. Просто все проголодались, а Оксанка без тебя стол накрывать не разрешает.

— Накрывайте. Я разрешаю… — недоверчиво отозвалась Инна Викторовна.

— Ну нет, мать, так не честно. Мы все здесь. Даже Кристина.

В глубине, где-то за голосом Андрея, возник девичий, почти детский, — снохи.

— Андрей! Ведь сегодня пятница… — чуть не задохнулась Инна Викторовна. — Кристина не пошла к массажистке?!

Инна Викторовна подскочила. Она почти забыла про Верховцева. Если сноха отменила пятничный поход в салон, то это уж точно — что-то стряслось. И они все собрались! И нет только ее! И они не знают, как сказать ей по телефону, и ходят кругами… Сердце подлетело вверх и стало глухо стучаться в грудь изнутри.

— Лиза? Что с Лизой?

— Мам! Ну я же сказал: не волнуйся! Лиза прилетела. И сейчас стоит рядом со мной.

Когда она очутилась дома и минули первые сумасшедшие минуты и даже часы встречи с дочерью, Инна Викторовна попыталась навести порядок в мозгах и в душе. Во-первых, Лиза ей не понравилась. В том смысле что выглядела она, на взгляд Инны Викторовны, вконец замученной, не холеной.

Какая-то часть Инны Викторовны понимала, что беременная женщина, выдержавшая столь долгий перелет, вряд ли может выглядеть на пять с плюсом. Но главная, большая часть Инны Викторовны напрочь отказывалась прислушиваться к доводам рассудка. У Лизы не все в порядке в семье. Ей плохо в этой Африке, и она чудом сумела сбежать оттуда, сохранив ребенка. Нужно ли уточнять, что этой ночью Инне Викторовне так и не удалось уснуть? Лиза ничего толком не объяснила, и ей оставалось только догадываться. А чего тут догадываться? И так все ясно: девочка не выдержала порядков этого гарема. Не так воспитана!

Утром она не поехала в клинику, а встала пораньше, чтобы приготовить любимые Лизой сырники. Давно она с такой любовью не готовила завтрак. Она собиралась отнести поднос в Лизину комнату, но та сама спустилась. На запах.

— Мамочка, неужели мои любимые?

Инна Викторовна оглядывала дочь со странной смесью любви и удивления. Странно было видеть Лизу с большим животом, отекшую. Видеть дочь не девушкой, как при расставании, а беременной женщиной.

И будущий ребенок, который уже скоро появится, вызывал у Инны Викторовны не особую нежность, а только досаду.

Досаду вызывало все, касающееся Лизиного замужества. Встречая знакомых, Инна Викторовна не могла, как другие матери, с чувством удовлетворения говорить о замужестве дочери. Приходилось объяснять, что дочь вышла за врача и уехала за границу. Инна Викторовна старательно избегала таких разговоров. Потому что догадывалась: все всё знают и жалеют ее.

— Как же ты решилась, Лизок, летом в самолете? Или уж невмоготу стало? — Инна Викторовна с удовлетворением смотрела, как дочь уминает вымазанные сметаной сырники.

— Так соскучилась, мам… Не могла больше. Да и потом, ты же знаешь, я сильная. Спортом занималась всегда.

— Сильная, — усмехнулась мать. — Кристина проболталась, что ты Андрюшке звонила. Была бы сильная — выставила бы соперницу из дома в два счета.

— И выставлю! — с готовностью отозвалась Лиза. — Ты думаешь, я молчу? Все равно будет по-моему. Они это уже поняли.

«Молодец, Лизка!» — мысленно похвалила Инна Викторовна. Она почувствовала в дочери свое. Все-таки Лиза больше в нее. Это Андрюшка больше в отца. Такой же мягкотелый. А Лиза не пропадет даже в Африке.

— А может… совсем останешься? А? — вдруг не сдержалась мать. Сейчас, когда дочь сидела перед ней и уплетала сырники, верилось, что все возможно. Что не все потеряно. И они могут быть вместе, как раньше… — Комната твоя без изменений. Вырастим мы твоего негритенка! Не проблема. Парня тоже здесь найдем, нашего. А, Лизок?

— Мам, у тебя горит.

Поднялась, утерла губы салфеткой. Как и не слышала. «Спасибо, мамуль». И — в гостиную.

А мать осталась одна на кухне со сковородкой в руке. Ну, все ясно. Вопрос не обсуждается. Чем он ее так держит, этот Умару?

Но что-то скребется в душе, помимо мыслей о дочери. Что? Верховцев!

Сразу вспомнила, как жеманничала с Верховцевым и даже пригласила его домой. Докатилась! Остается только надеяться, что он был слегка навеселе и внимания не обратил на ее оплошность. Что это с ней? Неужели — климакс?

Инна нашла дочь в гостиной. Та стояла перед новой рамкой и читала памятку о венерином башмачке. Текст о растении набрал на компьютере Андрей, Оксана купила рамочку. Всех чем-то привлекла история амулета.

— Что это? — Лиза непонимающе уставилась на мать.

— Это растение. Ему поклонялось племя времен матриархата. Нет, ты почитай повнимательней. Это Ларочка увлеклась. Слава Богу, эта история с племенем помогает ей пережить развод. Держится она молодцом.

«Цветок необыкновенно красив. Маститый пурпуровый цветок покажется сказочно замысловатым. Желтая двухлопастная губа вздутая, с узким устьем, по форме напоминает игрушечную туфельку. Отсюда и название. В наших лесах встречаются четыре вида венерина башмачка. Дух соперничества неугасим в зеленом царстве. В ход пущено все: и выживаемость, и привлекательность, и даже коварство. Вот, к примеру, венерин башмачок. Чтобы выжить, он наделен едким соком. И животные давно проведали: несъедобен. Не обладай он этим свойством, башмачку вряд ли удалось бы уцелеть под давлением тысячелетних невзгод. Ведь его жизнеспособность мала. Подумать только — зацветает лишь на восемнадцатом году! Единственная защита — относительная ядовитость, спасавшая растения этого рода от скусывания четвероногими…»