Чтение онлайн

— Выход — там, — уверенно произнес Чужак, не отрывая взгляда от светового пятна.

Чина молчала. Она думала о своем сне. Если бы тайное беспокойство не разбудило ее, она наверняка узнала бы, где выход. Пикульник умел разговаривать с ней через сны. Ох, не зря он исчез из лагеря в тот самый момент!

Чужак обернулся и в упор посмотрел на нее:

— Мы должны прыгнуть.

Да, он прав. Другого выхода нет. Если они погибнут, то вместе, в один миг.

— Прыгай!

На какую-то долю секунды Чиной овладел страх. Но она задавила его в себе, подойдя к краю колодца. Она сделала глубокий вдох и… упала в воду. Помедлив немного, ее действия повторил Чужак. И уже мгновение спустя в своде у водопада ничто не напоминало о двух беглецах, только что балансировавших между жизнью и смертью. Где они теперь? По ту или эту сторону черты? Вода в каменном колодце перестала рябить и приняла свое обычное состояние. Где-то в глубине ровно плавало пятно молочного света…

Инна Викторовна закончила дела, но домой не торопилась. У руководителя такого ранга всегда найдется достаточно бумажной работы, способной задержать в клинике до ночи. Впрочем, до ночи она задерживаться не собиралась, но последнее время любила прийти домой на час позже Оксаны. Та оказалась домашней хлопотуньей, любительницей стряпать. А Инна Викторовна всегда считала: любишь готовить — флаг тебе в руки. Ей очень нравилось прийти домой к накрытому столу и усесться во главе его, как и положено хозяйке. И чтобы салат, салфетки и все такое…

Инна Викторовна проверила счета, просмотрела квитанции. Положила перед собой пачку больничных листов, требующих ее подписи. В эту минуту в дверь скромно поскребли. У Инны Викторовны что-то внутри дрогнуло. Хотя казалось — с чего бы это? Мало ли кому она могла понадобиться? Но что-то ее дернуло изнутри. Сменив голос с рабочего на домашний, она пропела:

— Войдите…

Не ошиблась. На пороге стоял Верховцев. В руках держал букет белых астр и пакет. Сквозь целлофан просматривались коробка конфет и коньяк.

Она даже примерно знала, что именно он скажет. Немало их, несчастных или счастливых, прошло через ее кабинет. Но сегодня она угадала по характеру стука, что это Верховцев, и почему-то ее заинтересовал его визит. Внутренне Инна Викторовна строго одернула себя: ничего особенного, обычный визит вежливости.

Поднялась навстречу Верховцеву, сдержанно улыбнулась:

— Ну что вы, Владимир… Ну зачем это? Ну хорошо, конфеты я возьму. А коньяк оставьте себе. У меня некому его пить.

— Ваш муж не пьет? — удивился Верховцев. Инна Викторовна ждала этого вопроса.

— К сожалению, в настоящее время я одна, — вздохнула она. Но не стала уточнять, что имела тройной опыт супружеской жизни. А также богатый опыт просто близких отношений. Она не лукавила — сейчас, как никогда, она чувствовала себя одинокой.

— Тогда давайте выпьем вместе, — предложил Верховцев.

— Здесь? — вырвалось у Инны Викторовны. Пить с мужем умирающей пациентки у себя в кабинете Инна Викторовна считала кощунством. Но посидеть в кафе и утешить симпатичного мужчину беседой нашла для себя приемлемым.

Они отправились в небольшое кафе-бар, где Верховцев поблагодарил ее за внимание, оказанное его жене.

Инна Викторовна внутренне съежилась. Она не могла заглянуть в чужую душу и узнать — что там. Но ведь Верховцев — взрослый человек, опытный политработник. Он должен осознавать состояние своей жены. Или он… слеп?

Инна Викторовна осторожно присматривалась к нему.

— Я, конечно, понимаю, что Люся… Что надежды никакой… Но я все равно благодарен вам. Вы — врач от Бога, Инна Викторовна.

— Ну что вы… — Инна Викторовна вздохнула. Слава Богу, не придется ничего объяснять. Сам все понимает. Сказала: — Мы не боги, иначе мы бы всех подняли на ноги. В некоторых случаях мы бессильны.

— Да. Я понимаю. В нашем случае медицина оказалась бессильна.

Верховцев залпом выпил коньяк. Его беспокойные движения, застывший взгляд, дрожь подбородка — все говорило о том, что он на грани слез. Инна Викторовна знала, что мужчины в таких случаях оказываются слабее женщин. Они часто опускаются, оставшись в одиночестве. Перестают следить за собой, впадают в депрессию, начинают пить. Жаль, однако, если такой видный мужик, как Верховцев, пойдет той же дорогой. И ведь есть почти у каждого в душе такой уголок, такой пунктик, за что можно уцепиться и устоять! Искать этот пунктик нужно не во внешних обстоятельствах. Не в смене обстановки, не в новых знакомствах. Этот уголок, пунктик должен быть в нем, Владимире Верховцеве. И найти его, не дать покатиться по наклонной, было очень интересно Инне Викторовне… не как врачу, нет. На этот раз — как женщине. И она стала осторожно, шаг за шагом, нащупывать этот уголок. Она задавала вопросы на разные темы и выяснила, что к искусствам Верховцев по большому счету равнодушен, рыбалкой не страдает. Лыжи, на которых он любит пробежаться зимой, сейчас, в летнюю жару, не актуальны. Насчет друзей-гостей-шашлыков он не активен, по гостям его водила жена… А вот книги — пожалуй…

— Интересно, — остановила его Инна Викторовна, — дайте-ка попробую угадать. Наверняка вы прочли всего Пикуля, не говоря уже о Дюма…

— Драйзера, Флобера, Ремарка, — ожил Верховцев.

— Не так давно вы наверняка перечитали Гарсиа Маркеса…

— Угадали! — как ребенок, обрадовался Верховцев. — Очень название понравилось. Совсем как обо мне — «Полковнику никто не пишет».

— Философией балуетесь? — хитро улыбнулась Инна Викторовна. Она видела — нашла! Задела! Вот он, пунктик!

— Бывает, — охотно согласился Верховцев. — Как раз сейчас мусолю Монтеня. Даже не верится, что написано в шестнадцатом веке. Как будто сегодня. Ничего не изменилось. Те же вопросы: трусость и мужество, воспитание детей, богатство и бедность, любовь и ненависть…

— Жизнь и смерть, — подытожила Инна Викторовна.

— Да! — горячо поддержал ее Верховцев и тут же остыл: — Надо же… Вы знаете меня так мало, а сумели заглянуть в самое нутро. Вот что значит — врач…

Инна Викторовна поморщилась. Здрасьте, новый год! Она тут перед ним расстилается, а он: «Врач!» Она вздохнула и взяла в руки яблоко. Задумчиво покрутила в руках.

— Знаете, Владимир… На самом деле так редко встретишь человека, с которым можно вести беседу такого плана, как мы с вами. Сразу чувствуешь родственную душу.

— Вот именно! — обрадовался Верховцев.

Инна Викторовна заметила, что полковник пьянеет. Нужно было как-то закругляться, не испортив приятного впечатления от беседы.

— Кстати, у меня дома богатая библиотека, — бросила она как бы вскользь.

— У меня — тоже библиотека! — похвастался Верховцев.

— Есть несколько редких книг японских философов… Вы можете как-нибудь прийти и порыться. Авось откопаете что-нибудь интересненькое…