Чтение онлайн

Пипру, издали наблюдавший за разговором братьев, боялся хоть чем-то выдать сейчас своё присутствие. Чтобы не обрушить на себя бурю их негодования. Он придумал, как помочь Индре, но решил не открывать рта, пока его об этом не попросят.

– Понимаешь, – грустно заговорил Дасра, – там есть одна закорючка. И что с ней делать, я не знаю.

– Какая закорючка? – насторожился Насатья.

– Вспомни, они поклялись ещё и не наносить друг другу удара ни на земле, ни на воде.

– Именно в этом как раз проблемы нет. Индра прыгнет и огреет демона как следует прямо на лету.

– В таком случае, всё остальное элементарно. Мы окунём его палицу в воду и вытрем её, но не насухо. А демона он убьёт ни днём, ни ночью, стало быть, на вечерней заре. Не ждать же до утра?

– Правильно, – одобрил Насатья. – Однако мы с тобой не учли ещё одну проблему и, видимо, самую решающую.

– Какую же?

– Мы с тобой не учли собственных пожеланий Индры. И я не исключаю, что он вообще не захочет убивать этого негодяя. Ведь дан безоружен? А Индра благороден. Вот и вся правда. И всё таки мы выполним свой долг перед Индрой.

– Пена! – крикнул Пипру, считая, что пришла пора вмешаться.

– Что? – не понял молодой ашвин.

– Пена – ни сушь, ни вода.

Лицо Дасра просияло:

– Молодец! Конечно, пена!

Насатья подставил палицу волне. Морская пена окропила остропёрые грани. Будто услышав слова спасителей будущего вождя арийцев.

Скользкую даль моря лизал ветер. Нагоняя вихрастые тучи. Когда их строй разносило, сквозь его клочья выглядывал рыжий закат. Вечерело.

Вернувшись к стойбищу, ашвины смогли наблюдать странную картину. Намучи силился подняться на ноги и обрести устойчивое положение. Его то и дело кувыркало на землю, и он отчаянно сопротивлялся своей пьяной неуклюжести. Выражая при этом злобную готовность драться. Язык дана свидетельствовал о ясности его ума, вопреки плачевному состоянию тела.

Индра же, напротив, стоял столбом среди затоптанной сушины, но выражение его лица и особенно глаз свидетельствовали о полном безумии арийца.

– Интересно, давно он так стоит? – спросил Насатья, кивнув на воина.

– Может, чего задумал? – предположил Пипру.

– А я тебя просто задушу, – услышали наблюдатели голос Намучи. – Вот и весь секрет. Задушу, и всё. Где тут нарушение клятвы? Мне бы только на ноги встать.

Ашвины переглянулись.

– А ведь верно! – сказал Дасра. – Оружия-то он не поднимает!

Новая попытка Намучи наконец увенчалась успехом. Дан сделал шаг и чуть присел на согнутых ногах. Чтобы не потерять равновесия. Его качнуло, но он удержался.

– Надо что-то делать, – опомнился Дасра. – Сейчас он доберётся до Индры и задушит его. А тот застыл как утёс.

– Принеси мне ваджру! – вдруг сказал кшатрий, обращаясь неизвестно к кому. Сказал таким голосом, что у братьев мурашки пошли по коже. Ничего подобного из уст человека они не слышали. Этот голос напоминал горное эхо, раскат ревущего ветра, налетевшего на гулкие стены пещеры, трубный рёв бычьей глотки перед смертельным боем.

Пипру невольно спрятался за куст. Прежде чем сообразил, что это было.

Индра посмотрел на робкую услужливость Насатьи, протянувшего ему палицу.

– Теперь смотри! – снова заревел ужасный голос.

Намучи стоял в нескольких шагах от обезумевшего Индры. С внезапной лёгкостью кшатрий метнул палицу. Беднягу дана просто унесло. А траву и кусты забрызгало его мозгами.

«Значит, сома!» – говорил себе Индра, не отвлекая мозги на пустую болтовню Намучи. Удивительный напиток сам шёл к воину. Сам выбрал его в качестве жертвы. Но жертвы ли? Почему Дадхъянч называл сому "бурей при ясном небе? «Чтобы соединить силы Просветителя и Быка, нужна буря, которую создаёт сома…» – говорил Дадхъянч. Может быть, это и есть дхи – сила прозрения, четвёртая грань истины, открытая только арийскому духу? И открытая, только благодаря соме? Кто испытал дхи? О ней говорят и сиддхи и бхриги, но никто сам не достигал её. Потому что человеку нельзя трогать принадлежащее богам. По крайней мере, так считается. Другое дело – когда тебе навязывают сому. Нет, упустить такой возможности Индра не мог. Он собрался пить уготовленную ему отраву.

– Архари! – вдруг сказал кшатрий, погружённый в самого себя.

– Что? – не понял его собеседник.

– Ничего. Плесни-ка ещё суры.

– До чего ж вы, арийцы, здоровы её пить! У меня уже голова идёт кругом.

– Мы её пьём, – заговорил Индра, преодолевая сопротивление языка, – для того чтобы оставаться трезвыми. Даже в таком состоянии. А ты – для того чтобы стать пьяным. Чувствуешь разницу между собой и «благородными»?

– Ладно, – отмахнулся Намучи. – Пусть я дурак. Как ты говоришь. Но я всё равно великий воин, а ты… а ты… А я не знаю, кто ты. Кто ты, а?

– Я смотрю, ты напился.

– Напился. И на бок свалился. А тебя, значит, сура не берёт? Потому что ты «благородный»? Есть у меня кое-что и покрепче. Но тут твоего «благородства» может и не хватить.

Намучи противно захихикал, извлекая из сумы жбачок.

– Доставай! Сейчас посмотрим, что это за дрянь, – играл свою роль Индра.

– Вот, – показал Намучи. – Но я не «благородный», мне её пить нельзя.

– Хорошо, что ты это понял, – погрозил ему Индра пальцем.

Кшатрий взял баклажку, сорвал с неё закупорку, и резкий дух едкого зелья ударил ему в нос.

– Так я пью? – сказал Индра, вдруг отрезвев глазами и высматривая что-то в хитрых глазах попойщика. Словно давая им шанс опомниться.

– Ну пей! – ответил тот, ускользая взглядом.

Индра вздохнул и приложился к пойлу.

Мир сжался до глубины омута. Зелёного, исчерпанного до мути, илистого дна. Новая реальность удивила Индру простотой. Впрочем, не было никакого Индры. Дхи – абсолютная реальность истины – человека не признаёт. Не признаёт, разумеется, в форме его привычного рассудка. И потому не было никакого Индры.