Чтение онлайн

Пипру никто не заставлял быть благородным. Кровь даса тоже не обязывала его следовать благородным инстинктам. Он понимал, что свободен в выборе своей жизненной позиции, но именно эта свобода и делала его нравственность уязвимой, а самого его – подвязанным к бесчестию.

Свобода демона всегда есть только свобода от нравственных обязательств правильного в пользу разгульных желаний разного. Свобода собственной неразборчивости от принуждений и обязательств совести. Пипру вдруг понял это, как понял и то, что его свобода – признак неблагородства .

– Сколько лошадиных упряжек! – послышалось за кустами. Ашвины заметались глазами. Возбуждённые опасностью. Индра же был спокоен. Раз его пещерный товарищ ищет помощи у яда, значит, стрелу или копьё он в ход не пустит.

Впрочем, Намучи тоже не отличался рациональностью и логичностью поведения. Правда, эти качества символизировали неорганизованность и взбалмошность его характера, а вовсе не обязательства крови.

– Я принёс суры к вашему обеду, – радостно возвестил Намучи, – много хорошей суры.

– Разве даны пьют суру? – удивился Индра. – Я хотел спросить тебя об этом ещё в пещере.

– Даны не пьют, но я пью, – улыбнулся Намучи, – потому что меня она валит с ног и от этого я получаю удовольствие 10 .

«Типично для асура», – подумал Индра.

– Это хорошо, когда есть выпивка, – сказал он громко и улыбнулся. – Правда, мои друзья компанию тебе не составят: их обычай не позволяет им пить суру, – выдумал кшатрий, – а я – с удовольствием!

– Жаль, – фальшиво запечалился Намучи. Он осмотрел сидящих, выступил вперёд и произнёс с достоинством:

– Я – Намучи, сын Нама Рыжего.

– Почему же ты не добавил «великий воин» ? – пошутил Индра.

Дана перекосило.

– Индра! – заорал он, свирепо уставившись на равнодушного кшатрия. – Когда ты перестанешь выставлять меня дураком?

Воин поднял голову:

– Нет, ну что ты! Успокойся. У меня и в мыслях не было. Лучше садись и доставай свою суру.

Намучи мало-помалу сдержал норов. Корёжа нервы. Понимание цели визита, видимо, остудило ему голову.

Сура оплеснула миски. Она потеряла свежесть своей юности, носившей кружева воздушной пены, спелость перегоревшей горечи, вдохновенную крепким, ершистым вкусом, которому до поры неведома была эта старческая прокись и муть. Куда девался её пренебрежительный шип и пузырчатая брызня, так свойственные молодой гордячке суре? Нет, этот напиток передержали в мехах. И теперь он вызывал у арийца Индры мрачные чувства.

Намучи не задумываясь отхлебнул из своей миски. Отхлебнул первым. Индра постарался не обнаруживать сомнений и тоже пригубил суры.

– Перестояла, – с жалостью заметил дан. – У нас здесь негде пополнять её запасы.

– Далеко от вас до ближайших арийцев?

– До нишадов? Полдня пути.

Индра покачал головой:

– Нишады не арийцы.

– Не знаю. О себе они говорят как об арийцах.

– Ну уж поверь мне, – не согласился кшатрий.

Ашвины стороной наблюдали за этой вполне мирной беседой. Каждый из братьев ждал, когда же коварство демона накажет беспечность арийца. Напряжение достигло такой отметки, что волнение и трепет ашвинов передались пьющим. Индра поперхнулся.

– Эй! – вмешался кшатрий в процесс сопереживания. – Сходите лучше на берег моря. Посмотрите на него в последний раз. Перед дорогой. Чем здесь сидеть и терзать нас взглядами.

– Тебе они мешают? – спросил Намучи. – А мне нет. Пусть себе сидят.

Братья поднялись, как по команде. Индра измерил их взглядом. С головы до пят.

– Возьмите мою палицу.

Братья повиновались. Пипру увязался следом.

– Зачем им там оружие? – удивился дан.

– Я не хочу обернуть его против тебя. Во хмелю, – придумал Индра и хлопнул дана по плечу. Так, что тот едва не завалился на спину. В действительности же воин предпочёл вооружить товарищей. На случай, если ситуация сложится не в его пользу и Намучи будет поджидать возвращения ашвинов. Не сдерживаемый при этом никакими совместными с ними клятвами.

Братья шли и молчали. До тех пор пока не увидели море. Что-то повернулось в их душах чувством выполненного поручения.

– Пойдём посмотрим, что там у них! – начал Дасра.

– Он будет злиться.

– Если ещё жив. Может быть, мы спасём его?

– Оставь, он знает, что делает, – Насатья сдвинул брови. – Когда бы он попался на такой чепухе, чего бы стоил?! Подумай. И разве стали бы сиддхи предрекать ему будущее великого вождя.

– И всё-таки!

– Нет. Лучше поможем ему развязаться с этой клятвой. Ведь дан и не собирается её соблюдать. Дан знает способ, как её обойти и убить Индру, а мы не знаем, как сохранить благородство арийца и при этом спасти ему жизнь.

Младший из ашвинов пожал плечами:

– Сохранить ему жизнь? Чего же проще!

Насатья сердито и недоверчиво взглянул на брата.

– Да-да, и не смотри так. Я говорю: «Чего же проще!»

Он замолчал, дразня старшего бессовестной паузой.

– Если клятва демона – всего лишь уловка, – начал Дасра, – значит, демон поставил для Индры ловушку. Надо сделать так, чтобы он сам в неё и попал.

– Верно! – расцвёл Насатья.

– Помнишь её слова? Ни днём, ни ночью, ни мокрым оружием, ни сухим? Сплошные крайности. Тамас и раджас.

– Значит, найдём ему сатву! – твердо сказал старший брат.

– Этот негодяй не удосужился даже хитрить честно. Клятвопреступник! Ведь сома в его представлении – яд? Так? А яд вполне сочетается с идеей «мокрого» оружия.

– Действительно, негодяй! Послушай, напрягись: нужно придумать ответный ход.

Молодой ашвин задумался. Его лицо погрузилось в покровы вдохновенной печали умственной борьбы. Эти упрямые складки, вдруг возникшие на гладком лбу юноши, словно добавляли жару в накал мыслительного варева. И лик ашвина воспрошал: «Неужто я не бхриг, не мудрец, постигший все тайны Агни? Или уж, по меньшей мере, не сын мудреца? Что ж мне и такая малость не по силам?»