Чтение онлайн

— Со всем моим уважением, Ваше Святейшество, на это просто нет времени. Нам надо…

— На молитву время есть всегда, герцог Энли. Мы обязаны находить время для Бога. — Эррит протянул герцогу руку. Энли взял протянутую руку, хотя и не скрыл своего разочарования. Он неохотно позволил Эрриту помочь ему встать со стула, невольно содрогнувшись от ощущения ледяной кожи. — Пойдите и найдите отца Тодоса. Он вас накормит и напоит и отведет вам комнату для ночлега. С вами есть люди?

— Да, Ваше Святейшество. Отец уже о них позаботился.

— Вот и хорошо. Не бойтесь, сын мой. Бог подскажет нам верное решение.

Энли низко поклонился и вышел из кабинета. Дверь тихо закрылась за ним, и Эррит остался один.

«Бьяджио».

Это настоящий дьявол. Даже находясь на Кроуте, он плетет свою паутину, надеясь связать империю и утащить ее обратно во тьму. И таким людям, как Эррит, необходимо нести в мир свет. Эррит подошел к окну и стал смотреть вниз, на город. Солнце поднялось выше, и его свет лился сквозь стекло, согревая заледеневшую кожу. Зрение архиепископа невероятно обострилось: он мог видеть каждую пылинку, плывущую над городом, каждую струйку дыма от плавилен. За рекой на вершине холма высился заброшенный Черный дворец, подавляя собой все вокруг. Внутри, в его пустых помещениях, остался Железный трон — опустевший престол мертвого императора. При мысли о том, что на этом троне может оказаться Бьяджио, Эррита начинало мутить.

— Никогда! — прошипел он. — Никогда, пока я еще дышу!

А потом его мысли обратились к маленькой девочке, Лорле. Она была истиной драгоценностью, которую громада войны чуть было не превратила в прах. Жесткое лицо Эррита смягчилось. Бедняжка! Иногда мир бывает немыслимо жесток.

Лорла стояла у окна, прихлебывая сок и глядя на огромный город. Она оказалась очень высоко — так высоко она не бывала даже в Красной башне, — и огромные просторы Нара заставили ее почувствовать себя птицей, парящей над миром. Отец Тодос привел ее сюда, чтобы она отдохнула и поела. В комнате стояла кровать, мягкая и удобная, с чистыми простынями и пышными подушками, в которых утонула голова Лорлы, когда она попробовала прилечь. Необъятный завтрак, который принес отец Тодос, остался недоеденным на подносе у кровати. Его хватило бы на двух взрослых, и Лорла наелась досыта. За толстым стеклом раскинулась завораживающая столица Нара. Лорла не запомнила, чтобы город был таким огромным и внушительным — но тогда сквозь крошечные грязные окошки лабораторий она видела только маленькие его кусочки. А теперь, с верхней части собора ей видно было все, и она поняла почему город называли «Великолепным». Она чувствовала себя невесбмой, бестелесной — словно полностью оторвалась от земли.

Фарена и остальных людей герцога нигде не было видно, но Лорла о них не беспокоилась. Она знала, что больше никогда их не увидит. Ее новая жизнь будет идти здесь, в столице Нара. Нина, герцог Энли, Гот — все это придется забыть. Теперь она — Лорла Лон. Сирота. Лорла молча улыбнулась. Эту роль ей будет легко сыграть. Ведь она и вправду сирота! У нее нет ни матери, ни отца. Единственным родителем, которого она хоть немного знала, был для нее Бьяджио, да и он был скорее призраком или волшебной сказкой, неуловимым, словно воздух. Лорла предполагала, что увидит герцога Энли до его отъезда, но даже это ее мало заботило. Пора было разорвать и эти узы. Пора измениться полностью.

«У Лорлы Лон была мать по имени Нефри, а отца ее звали Поу, — напомнила она себе. — Ей восемь лет — и скоро исполнится девять. Ее день рождения наступит через две недели. Она хочет получить в подарок кукольный дом, такой, чтобы он точь-в-точь походил на собор. На Высокой улице есть кукольных дел мастер, который сможет сделать такой дом. И если ей не сделают такого подарка, она будет плакать».

Эта игра заставила Лорлу усмехнуться. Почему у нее это так хорошо получается? В лабораториях ее научили многому — она прежде даже не подозревала об этом. Это ее удивило. И Эррит тоже будет удивлен. Лорла нахмурилось: ей стало немного стыдно. Других детей учили, что обманывать нехорошо. Она знала это, потому что в Готе видела матерей с детьми, и детей ругали за ложь. Лорлу никто никогда не ругал. Может быть, потому, что у нее нет недостатков?

Или потому, что она особенная?

В дверь тихо постучали. Лорла смущенно обернулась.

— Кто там? — спросила она.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в проеме появился архиепископ Эррит. Он приветливо ей улыбнулся:

— Лорла, можно мне войти?

— Да, — ответила Лорла.

Она подумала было, не встать ли ей, чтобы встретить архиепископа, но решила, что не надо. Эррит протиснулся через полуоткрытую дверь и подошел к ней, разглядывая поднос с остатками завтрака.

— Ну, ты явно была голодная! — пошутил он. — Все хорошо?

— Да, сэр, — ответила она. — Все было очень вкусно, Ваше Святейшество.

Епископ улыбнулся:

— Надеюсь, тебе здесь понравится. Здесь безопасно. Я хочу, чтобы ты это знала. Здесь с тобой ничего не случится. Здесь тебя будет защищать целая армия.

— Мне не страшно, Ваше Святейшество, — отозвалась Лорла. Она постаралась ответить ему как можно более теплой улыбкой. — Теперь уже не страшно. — Она осмотрелась. — Эта комната очень хорошая. В приюте комнаты такие же, как эта?

Эррит поморщился:

— Нет, не совсем. Но они чистые, а за детьми ухаживают хорошие люди. Они занимаются богоугодным делом. В нашей заботе нуждается очень много детей. Грустно признаться, но их слишком много. В империи было очень много войн.

— А где находится приют? Его можно увидеть из этого окна?

— Нет, не думаю, — ответил епископ. — Он по другую сторону собора. Но я не хочу, чтобы ты думала о приюте, Лорла. — Он обогнул столик и уселся рядом с ней на кровати, так близко, что между ними не было даже дюйма пространства. — Тебе нравится эта комната?

— О да! — совершенно искренне сказала Лорла. Она еще никогда не видела столь великолепной панорамы. — Здесь очень хорошо.

— Я рад, — проговорил он. Он взял с подноса плод и стал катать его на ладони. — Если хочешь, ты можешь остаться здесь. Тебе не обязательно отправляться в приют. Я не уверен, что тебе следует там жить.

— Остаться здесь? В этой комнате?

— Ну, это решать тебе, конечно. В моем приюте тоже хорошо, и там будут другие дети твоего возраста. Но тогда у тебя не будет такого красивого вида из окна и отдельной спальни.

Лорла почувствовала страх, но постаралась его не выказать. Эррит действовал очень быстро. Она попыталась проанализировать его тон, но, к собственному удивлению, не услышала в нем ничего, кроме искренности. Епископ смотрел на нее, его синие глаза сверкали. Она лихорадочно искала ответ. Не найдя его, она ответила вопросом:

— Почему? Я хочу сказать — почему вы даете мне все это, Ваше Святейшество?

Архиепископ Эррит положил яблоко обратно на стол. Лорла почувствовала, что он пытается подобрать наилучший ответ. В конце концов он пожал плечами и печально вздохнул: