Чтение онлайн

— Скажи ему.

— Но кем он будет в нашем доме? Слугой?

— Да.

— Я не разрешаю. Это жестоко...

— Нет, будет так, как я сказал. Уверяю тебя, я не дам ему сесть мне на голову. Если ему не нравится, скажи, что я с удовольствием оплачу его проезд назад в Италию, но, разумеется, не первым классом. Более того, если он когда-нибудь начнет вести себя неподобающим образом, то есть безнравственно, как это свойственно его нации, я лично прослежу за тем, чтобы он понес должное наказание. Я не позволю этой заразе проникнуть в свою семью.

Элис была в ярости, но она дала себе слово не усугублять ситуацию. «Нужно дать ему время, — думала она. — Время. Он ведет себя так, чтобы отплатить мне, но потом полюбит Витторио... Я уверена...»

Она повернулась к мальчику и тихо сказала:

— Мой муж говорит, что сейчас было бы неловко делать тебя членом семьи. Прежде нам нужно лучше узнать тебя и полюбить. Поэтому пока ты поживешь у нас просто как постоялец. Конечно, так будет недолго. Что ты об этом думаешь, милый?

Витторио оцепенело смотрел в искаженное злобой лицо банкира. Потом наконец перевел глаза на Элис. Его трудно было обмануть. Он понял все, о чем здесь шла речь и какие муки переживала его благодетельница. Хрустальный башмачок оказался тесноват.

— Я понимаю, — ответил он, — синьор не хочет меня принять, но это не имеет значения. Я здесь, в Америке, и ничто не заставит меня вернуться назад, даже ваш муж.

Элис перешла на английский.

— Он понимает, — сказала она холодно.

— Хорошо. Я полагаю, он принадлежит к римско-католической церкви?

— Да.

— Не одобряя католицизма, я тем не менее не собираюсь оказывать на Витторио давление в вопросах веры. Однако мне хотелось бы, чтобы со временем он перешел в епископальную церковь. Скажи ему.

Элис перевела. Мальчик не сводил глаз с Огастеса.

— Нет, — возразил сицилиец, — я не откажусь от своей веры.

Когда ответ был переведен, Огастес пожал плечами:

— Пусть так, значит, мы понимаем друг друга. Ты собираешься везти его в Датчесс?

— Да.

— Я приеду туда послезавтра, как обычно.

Элис поднялась:

— Не кажется ли тебе, что следует сделать хоть какой-нибудь дружелюбный жест? Не мог бы ты по крайней мере поздравить мальчика с приездом в Америку?

Банкир снова перевел холодные глаза на юного сицилийца.

— Что касается меня, — ответил он, — то Витторио придется заслужить мою дружбу и уважение.

— Огастес, будь, как всегда, джентльменом. Хотя бы пожми ребенку руку.

Огастес встал, медленно вышел из-за стола и протянул руку Витторио. Тот тоже поднялся и пожал ее.

— Я желаю тебе не быть злым, — начал Огастес.

— О!

Он взглянул на жену:

— Этого достаточно, Элис. Я действительно желаю ему этого. Неловкая ситуация возникла из-за твоего поспешного, неразумного решения. Однако, если молодой человек заслужит мое уважение, я буду желать ему только добра в нашей стране. Скажи ему об этом, пожалуйста.

Элис перевела. Витторио пристально взглянул на Огастеса и тихо сказал:

— Я постараюсь угодить синьору.

Огастес и Витторио разомкнули руки, и Элис повела мальчика из кабинета. Огастес смотрел им вслед, думая, что маленький попрошайка не лишен мужества. «Надо отдать ему должное, — думал банкир, — у него есть характер, не побоялся возразить...»

* * *

Двенадцатилетняя Люсиль Эллиот прыгнула в прохладную воду озера Миннехонка в округе Датчесс и крикнула своему младшему брату Родни:

— Какой, по-твоему, этот «макаронник» из себя?

Родни плыл на спине.

— У него, наверное, спагетти из ушей торчат или он носит с собой обезьянку, как шарманщик.

— Обезьянка — это было бы здорово! Если у него еще нет обезьянки, давай попросим его купить одну.

Люсиль, старшая дочь сестры Огастеса Вирджинии, подплыла к деревянному плоту и взобралась на него. Вирджиния приехала в Нью-Йорк из Эльмиры вслед за братом. При содействии Огастеса она познакомилась с рыжеволосым Картером Эллиотом, наследником владельца универсального магазина. Картер и Вирджиния поженились в 1867 году, и сразу же у них, к зависти и отчаянию Элис, один за другим пошли дети. Оба семейства поддерживали достаточно тесные отношения, чтобы обзавестись в округе Датчесс коттеджами по соседству, на лесистом берегу озера. Каждый год в июле и августе Декстеры и Эллиоты, укрывшись от городской жары, наслаждались там прелестями сельской жизни.

Люсиль уселась на плоту, почесывая укушенную клещом правую лодыжку. Рыжая, в отца, с голубыми глазами и светлой кожей, она была очень хорошенькой и прекрасно об этом знала. Улегшись на спину, чтобы, вопреки наставлениям матери, позагорать на жарком июльском солнце, она принялась размышлять о скором приезде тети Элис с таинственным сицилийцем.

— Как мы с ним будем разговаривать? — спросила она у Родни.

— Не знаю, — ответил ей брат, — но подарочек я ему уже приготовил.

— Какой?

— Увидишь.

* * *

Почти всю дорогу из Нью-Йорка в Полинг Элис и мальчик молчали. Встреча с мужем так расстроила и ошарашила миссис Декстер, что она не могла ни о чем говорить и только смотрела в окно. Недалеко от Брустера она почувствовала, как Витторио коснулся ее руки. Элис повернулась к нему.

— Не расстраивайтесь, синьора, — сказал он, — все будет хорошо.

Элис попыталась улыбнуться, озадаченная силой духа этого ребенка.

Когда они приехали к озеру Миннехонка, многочисленные дети Эллиотов поспешили им навстречу, с нескрываемым любопытством глазея на «сицилийца». Выстроившись в ряд, они ждали, пока Элис с мальчиком не выйдут из коляски. Элис подвела к ним Витторио.

— Дети, — сказала она, — это Витторио.

Его взгляд переходил от одного англосаксонского лица к другому, пока, миновав Родни, Эдварда, Джорджа и Евгению, не остановился на Люсиль, которая рассматривала его, как какой-нибудь биолог экзотическую лягушку. Увидев эту хорошенькую рыжеволосую девочку, Витторио ощутил неведомый прежде трепет.

Он молча пожал руки всем Эллиотам одному за другим.

От Люсиль он едва смог отвести взгляд.

Той первой в Америке ночью, ложась в постель, Витторио почувствовал на ногах что-то склизкое. Выпрыгнув из постели, он взял лампу и взглянул на простыни.