Чтение онлайн

Вот она и возомнила себя пупом земли, неописуемой красавицей, знатной особой у ног которой постоянно дежурят два верных пажа. В ее взгляде последнее время появились холодные льдинки высокомерия, голос часто становился властным, а тон капризным и не терпящим возражения. Дожили! Интересно где – истоки той реки, в которой наполняются ушаты холодной воды?

Ступив на тропинку обобщений, я первый раз углубился в исхоженный вдоль и поперек старый лес человеческих интересов, и попытался выявить в них общие закономерности.

По-моему, привило ей новый стиль повеления, осознание различия между нею, дочкой обеспеченных родителей и нами, ее друзьями и тайными воздыхателями, выраженное во внешних атрибутах достатка. Что ни говори, а Настя могла себе многое позволить из того, о чем мы с моим дружком Данилой могли только втайне мечтать. Она ведь со своими предками, принадлежала к тому классу, который получил название «среднего», с непременной иномаркой, кирпичным особняком и ежегодными поездками за границу. Хотя, какой он к черту «средний» класс, если другого «высшего» у нас в городке днем с огнем не сыщешь. Однако именно он, живущий рядом, являлся предметом нескрываемой зависти подавляющей массы горожан.

И даже Хват – выбившийся в люди, в зеленые миллионеры, ни в какое сравнение по своему статусу с родителями Насти не шел. Он – разбогатевший на спекуляциях презрительно считался барыгой, они же – добившиеся своим упорным трудом успеха в сегодняшней непростой жизни были ему антиподом, уважаемыми людьми в городе.

Мать у Насти – государственный человек – прокурор. Отец – имел адвокатскую практику. От клиентов, говорят, отбоя не было. Поэтому Настя каталась, как сыр в масле, а мы с приятелем рядом с нею выглядели бедными родственниками. Вечно приходится краснеть и переживать, хватит ли денег, чтобы рассчитаться за мороженое и воду. Наши – Настины, мои и Данилины возможности на карманные расходы соотносились следующим образом: 200: 20: 0. Пригласить Настю на веранду в кафе я мог не каждый день. Знали бы вы, как иногда хотелось пустить пыль в глаза, а вместо этого приходилось пересчитывать в кармане жалкие медяки.

А ведь это еще только первые ростки социального расслоения в нашей дружной кампании. Что еще будет!

В школе, где учились Настя с Данилой, все обстояло по-другому. Класс, где они оба постигали немудреные науки, на уроке труда поделили на две части; одни, те – кто имел дома компьютер, начали изучать его начинку и различные программы; вторые – более бедные, под смешки первых, пошли в школьную мастерскую сбивать табуретки. Естественно Данила попал в кампанию к париям, или по-современному – к «дебилам». Настя – «белая кость», начала посматривать свысока на Данилу. Меня же спасал пока от язвительных Настиных насмешек статус гостя-москвича. Сколько это продлится? Первые намеки с ее стороны, по крайней мере, уже были! Как-то Настя предложила тайно сходить в ночной клуб, на дискотеку. Тот раз Данила съязвил, что худых туда не пускают, и вопрос был снят с повестки дня. Но где гарантия, что у Насти надолго пропал танцевальный зуд? Я не знал, сколько туда стоит входной билет, хватит ли у меня денег, и поэтому чувствовал себя не в своей тарелке, а что говорить о моем дружке, у которого даже медь не звенела в кармане. Не толстокожий же он.

Данила вообще сознался мне, что ни разу не был в Москве, до которой из нашего городка было рукой подать, всего сто двадцать километров.

– Первый раз в большом городе всегда страшно! – решил я его ободрить.

– Да, нет! – замялся он, – я не боюсь, просто с деньгами у нас с бабкой напряженка.

– Но ты же немного зелени заработал? – не поверил я ему и решил прижать к стене. – Их куда собираешься тратить?

Данила огорошил меня своим ответом:

– Бабка их на похороны себе отложила… Уже третий раз откладывает… Теперь, говорит, не должны пропасть.

– А первые два раза куда девались?.. Кого хоронили?

Данила посмотрел на меня как на несмышленого.

– Первый раз Гайдарушка ограбил… Второй раз был дефолт… А теперь доллар начал падать по сравнению с евро. Вот я и думаю, что мне в первую очередь сделать, когда мы разбогатеем, и бриллианты будут нашими, может быть бабку того, заранее…

– Чего того? – я обалдело смотрел на своего приятеля. – Чего заранее?

Получалось, пока мой дружок был беден, бабка со своей пенсией ему была нужна, а как только разбогател, пусть еще только в мечтах, так бабку сразу можно и того… Я посмотрел на своего приятеля, нет ли в нем чего от Дракулы? Да вроде нет, – крестьянское, добродушное, простоватое лицо.

– А чего церемониться, политесы разводить? – невозмутимо заявил он, – жизнь, есть жизнь, и никуда ты от этого не денешься, все там когда-нибудь будем. Я, как только пару брюликов продам, так сразу похоронную команду вызову, и обязательно гроб закажу. А музыку пусть сама бабка выбирает… То, что ей нравится…У нас с нею разные вкусы…

– Ты это серьезно?

– А чего? Вон американцы на свадьбах новобрачным места на кладбище дарят, а я чем хуже их?.. Пусть бабка моя тоже порадуется, а соседки от зависти лопнут.

Данила нес всю эту чушь с гордым выражениям лица. Я облегченно вздохнул. Слава богу, у него это всего лишь репетиция, или вернее – грамотное вложение денег. А то я бог знает что подумал.

Вот я и думаю, если смотреть на нас с Настей, то последнее время центробежные силы социального расслоения разводят нас по разным орбитам. У Насти крепкие тылы и только одна дорога впереди. Накатанная дорога! Ее пропихнут в любой институт. У нее отличная стартовая позиция. Нам с Данилой тяжелей будет. К тому же Настя, в отличие от нас с Данилой, твердо знает, чего хочет от этой жизни.

– Возьму все, что только можно! Директором большого турагенства хочу быть.

– Зачем? – простодушно спросил ее мой дружок. Настя не чувствуя подвоха, откровенно ответила.

– На Багамы хочу! Что мы каждый год с родителями по дешевым заграницам мотаемся. То Турция, то Греция, то Испания, то Италия.

– Я тебе буду чемоданы носить! Когда директором станешь, возьми меня с собою, – вдруг заявил Данила.

– Вот еще, со своим самоваром в Тулу.

– Ах так?

– Да так!

– Пожалеешь!

– Что ты мне можешь сделать?

Как два взъерошенных петуха они смотрели друг на друга. Неожиданно Данила улыбнулся.

– Не передумала?

– Нет!

Лицо моего приятеля, как после стопки съеденных блинов залоснилось от удовольствия.

– Тогда я тебя снимаю с директоров. Сиди дома. Фига тебе, а не Багамы, нос утри и беги до мамы.

Мысленно, я был на стороне Данилы. Нечего перед нами выпячивать напоказ внешние, сопутствующие причиндалы родительского достатка и богатства. Скромнее надо быть, опроститься, как Лев Толстой. Большое дело – за границу съездила пару раз. Я чуть не сдернул от праведного возмущения себе на голову с гардероба кипу журналов.