Чтение онлайн

– Ваши документы!

Хозяин «десятки» допустил вторую тактическую ошибку за сегодняшний день. Вместо того чтобы молча вылезти из автомобиля и предъявить документы, он с возмущенным видом начал качать права.

– Эти аферисты хотели из меня вытрясти деньги.

Сержант, не слушая его, снова потребовал:

– Предъявите свои документы.

Мужик совсем сплоховал Нет, чтобы спокойно рассказать сержанту всю историю с самого начала, он выскочил из машины и показал рукой на Хвата.

– Вон тот лысый, с Рексом, и тот второй с лошадиной мордой, что на обезьяну похож, они оба наперсточники.

Если бы это заявление было сделано в начале перестройки, лет десять-пятнадцать тому назад, заявитель бы недалеко ушел от истины, почти так и было в период первоначального накопления капитала. Но теперь Хват-Барына и Лупиконь были самыми уважаемыми людьми нашего городка, легальными бизнесменами, только видимая часть состояний которых оценивалась в долларах со многими нулями. И тут, во всеуслышание заявить, что они обычные наперсточники. Помилуйте, батенька, на это смелость надо иметь. А доброхот, не понимая, что собственная глупость, как болотная тина затягивает его все глубже и глубже, твердил одно и то же:

– Жулики они. И малец, который покрышки специально проколол, подставной.

Размахивая руками, он приближался к джипу Хвата. К этому времени Данила уже слез с дерева.

– Вот вся троица здесь вместе, – показал он на Хвата-Барыгу, Лупиконя и Данилу. – А вот еще один из их банды! – обрадовался он, когда увидел весельчака, спрятавшего в целлофановый пакет отобранное у Данилы шило.

– Заберите их всех!

Та же самая массовка, успевшая снова собраться, радостно, как пчелиный улей загудела.

– Какой скорый на руку!

– Кто собаку первый выпустил?

– Не ты?

– Ты!

– Чьи отпечатки пальцев на шиле?

– Не твои?

– Твои!

– Так кого в тюрьму?

И тут из толпы снова подал голос юморист:

– Сидеть тебе мужик лет пять по совокупности твоих преступлений.

Юмор конечно черный. Но он очень отрезвляюще действует на неуравновешенных людей. Когда мужик увидел, с каким почтением, я бы даже сказал подобострастием сержант подошел к Хвату, у него резко испортилось настроение. Выручить его решил Данила. Он скользнул ему под руку и негромко сказал:

– Сто баксов! Быстро!

И тут бессребреник совершил очередную ошибку. Презрительно, чтобы видел работник милиции, он вытащил портмоне, и отдал сто долларовую купюру Даниле. Он представлял, что эту передачу сейчас квалифицируют как вымогательство, и сгребут всех в кучу, а сержант демонстративно, во время перехода денег из рук в руки, отвернулся. Данила потянулся к уху провокатора, и негромко шепнул:

– Мы у них под крышей работаем! – и тут же не давая мужику опомниться, на всю площадь заорал:

– Это мне за порванные собакой штаны! А ему за покрышки? – и он указал на беседующего с милиционером Хвата. Затем как торговец фруктами на рынке, освятил бумажку, подув на нее. В толпе снова засмеялись, а юморист весело крикнул:

– Возьми мужик свое шило.

Что сказал милиционеру Хват, о том история умалчивает, но сержант больше не придирался к бедному доброхоту, решившему чужими руками посчитаться с Данилой. «Десятка» с благоделем – доброхотом взвизгнула покрышками и сорвалась с места. В ее заднее стекло бился мордой недовольный отъездом, не додравшийся бультерьер.

Вероятнее всего для Данилы закончилось бы все благополучно, но он или не знал, или забыл золотое правило нашего времени, высказанное с телеэкрана одним из столпов современного бизнеса: «делиться надо, господа, делиться»! Не с Хватом, и не с Конем ему бы надо поделиться, а со своей мифической крышей, потому что сержант вдруг проникся проблемами Хвата и поманил пальцем моего приятеля.

– Ты зачем проткнул шины?

Я не знал чем можно помочь в этой ситуации Даниле? А он не особо унывал! На прямой, жестко поставленный вопрос, предполагающий, что именно он это сделал, а осталось только выяснить причину, Данила нахально заявил:

– А вам, какое дело. Вон хозяин стоит, не дергается, а вы дергаетесь. Если ему надо узнать, кто это сделал, я могу ему на ушко подсказать. Не бесплатно, конечно.

Данила такими выразительными глазами смотрел на Хвата, что тот поневоле отошел с ним в сторонку. Что ему там сказал Данила, никто не расслышал. Хват болезненно поморщился, но еще одна сто долларовая купюра исчезла в кармане у моего дружка. А Хват подошел к сержанту и сказал, что, мол, все в порядке, все у него «о-кей», а покрышки, это так, мелочь, так и надо. Одним словом, Данила отделался легким испугом.

И тут мой дружок увидел меня, отрицательно качающего головой, и разводящего руками.

– Наш, нам вернул!

Для посторонних, мое замечание прозвучало, как абракадабра, а Данила сразу все понял. Его лицо поскучнело.

– А я тут так старался! Меня вон даже пес покусал, – не преминул он приврать.

Я никак не мог взять в толк, чем он отвадил Хвата, который был абсолютно уверен в виновности Данилы. Ведь мужик Данилу за руку схватил и привел, и шило отобрал.

– Почему тебя Хват отпустил? – мусолил до дома я один и тот же вопрос.

– Я ему заветное слово сказал.

– Какое?

– Сам догадайся!

До самого дома, крепкий орешек, испытывал мое терпение, но так и не раскололся.

А дома прямо с порога нам с Данилой пришлось объясняться. Бабушка показала на наш собственный шахматный столик, со старым потеком, тот, что я недавно выменял у Фитиля и спросила:

– У вас с собою был еще какой-то сломанный, куда он подевался? А этот, вы, что не носили на обмен?