Ведьмина доля
Шрифт:
– Уйди, противный...
Оговариваемая и попрекаемая на каждом шагу, я переоделась, застегнула пальто и перекинула через плечо сумку. Из зеркала на меня с подозрением посмотрела загорелая девица с копной коротких светло-каштановых кудрей и "антуражными" ядовито-зелеными глазами. Ладно, линзы менять уже некогда...
– Дай хоть твои "поросячьи хвостики" в порядок приведу...
– Во сколько к тетке-то надо?
– Да хоть во сколько, лишь бы сегодня, - Томка достала из кармана платья ежедневник и сверилась.
– Красноармейская, тридцать пять. Третий подъезд, пятый этаж.
– А квартира не тридцать пятая?
– я обувалась.
– Нет, пятьдесят третья. А что?
Я хмыкнула:
– Да так... Все, сконнектимся.
А Томка все же не удержалась от последней шалости. Едва я вышла крыльцо, закрыла дверь и с удовольствием расправила плечи, как... Пальто из черного стало красным и укоротилось, любимые джинсы мутировали в юбку, а каблучки полусапог значительно прибавили в сантиметрах. Я пошатнулась и взмахнулась руками, удерживая равновесие. И рассеется этот ужас в лучшем случае к утру, и мне до Томкиного мастерства - как до Китая пешком, и...
Ладно. Я набрала полные легкие воздуха и задержала дыхание, считая до десяти. И представляя рабочий кабинет Вали, заваленный договорами, чеками и прочей бюрократической радостью. И резко выдохнула. Бумаги взметнулись до потолка и разлетелись по кабинету. Приятного вечера и доброй ночи, подруга. Даже тебя Валя убьет за малейшую путаницу в бумажках. Ухмыльнувшись, я сползла с крыльца и, довольная, поковыляла на дело. Подумаешь, две остановки по разбитым дорогам подворотен...
У нужного подъезда я решила собраться с мыслями перед тем, как. И передохнуть. Спасибо, дражайшая подруга не догадалась в отместку сделать обувь на пару размеров меньше... или больше. Я села на лавку и вытянула ноги. Осень расползалась по дворам тенью ранних сумерек, разлеталась по городу опавшими листьями и прощальными криками птиц. Ветер взъерошивал волосы и пах свежестью близкой реки. На балконах третьего этажа громко переговаривались соседки, развешивая белье. А отбитые пятки и подвернутые щиколотки приятно пощипывало лечебное тепло. Все, теперь - хоть на войну... То есть на пятый этаж хрущевки пешком.
На звонок дверь открыла женщина лет пятидесяти. Русые волосы всклочены, цветастый халат едва запахнут, в серых глазах - глухая тоска и страх.
– Ульяна Андреевна, ведьма, - представилась я, украдкой переминаясь с ноги на ногу.
– Добрый вечер. Вызывали?
– Проходите, здастье...
– она распахнула дверь.
Первым делом я разулась и с удовольствием пошевелила пальцами ног, оглядываясь. Крошечная прихожая с единственной стойкой-вешалкой, облезлые обои. И ни следа потустороннего. Ни единого. Даже домовой не ощущался. Я прошла дальше. Смежные комнаты со старой мебелью и диким беспорядком. И запах пирожков с кухни. А я с утра голодная...
– Вы, простите...
– Катерина Аркадьевна я, - тетка топала за мной, шаг в шаг, и смотрела умоляюще.
– Рассказывайте, Катерина Аркадьевна, - я принюхалась и нахмурилась. Пахло только пирожками. И котом. И все.
– Чего рассказывать-то?
– Чего происходит - того и рассказывайте.
– Так... вот, - она запахнула старый халат и торопливо обвела руками комнату, показывая.
На полу - одежда вперемежку с книгами, стульями, сумками, обувью и одеялами. С люстры свисают объемный лифчик и колготки. Створки шкафов открыты и зияют пустыми полками. На подоконнике - опрокинутые цветочные горшки. Из щели между диваном и стеной настороженно сияют "фары" беспокойных глаз.
– Кузя, кис-кис-кис!
– я присела перед диваном. Кот точно все знает.
– Иди-ка сюда, рыжик...
Крупный "перс" пугливо высунул мордочку из щели и живо был схвачен за шиворот. Я взяла его на руки, почесала за ушком, и кот расслабленно запел, перебирая коготками по вороту пальто.
– Нечисти дома нет, - я обернулась к хозяйке хаты.
– Ни доброй, ни злой.
– Как... нет?
– не поверила она.
– Так... нет, - я снова огляделась.
– Вы, Катерина Аркадьевна, лунатик. Дело к полнолунию, вот и буяните по ночам. Разгром учиняете и кота обижаете. А утром просыпаетесь и ничего не помните. И не понимаете.
– А как же проверки, ритуалы...
– Я потомственная ведьма, а не шарлатанка из цирка, и прыгать с кадилом и посохами не собираюсь, - я покосилась на тетку исподлобья и глазами для вящей натуральности сверкнула. Она попятилась и едва не упала, наткнувшись на стул.
– Я вижу и чувствую. Здесь только вы и кот.
– Но ведь раньше не было...
– Но и проблем у вас таких раньше не было, - я прошла на кухню, села табуретку и устроила на коленях кота.
– На работе сокращения. Сын почти месяц в Москве и ни разу не позвонил. Дочь с мужем разводится и делит совместно нажитое. И на вас весь негатив сливает. Вот и результат. И раньше приступы случались, но безобидные - встали, побродили из угла в угол и спать легли. Стакан воды можно?..
...а то так есть хочется, что переночевать негде...
Катерина Аркадьевна засуетилась, пряча влажные глаза. Налила мне горячего чаю и пододвинула блюдо с пирожками. И грузно села за стол напротив меня. Я не стеснялась. Быстро умяла пару пирожков с мясом и почувствовала себя человеком. Кузя облизывался, шевелил носом и урчал на всю кухню, но не клянчил. Воспитанный. Я украдкой скормила ему пирожковую начинку. Бедный, два дня голодом, пока хозяйка в шоке и трансе...
– Что ж делать-то?
– потерянно спросила она.
– Что ж будет?..
– Уйдите в отпуск или на длительный больничный, - посоветовала я с набитым ртом.
– По трудовому законодательству не уволят - не имеют права. И уезжайте в санаторий, за город, где роуминг и дорогие звонки. И дочь без вас быстрее справится, раз ныть некому будет. И сын позвонит. Обязательно. Все у него хорошо. Работает с утра до ночи, да и разница во времени стесняет, - я взяла четвертый пирожок.
– Очень вкусно, спасибо... Отдохнете, и все наладится. А пока успокоительное попейте. Лунатизм не лечится. И кота покормите наконец, он ни в чем не виноват.
Вырваться домой я смогла только через два часа. С пакетом пирожков и миллионными заверениями в том, что все будет хорошо. Катерина Аркадьевна плакала, крестилась и благодарила. Похоже, нечисти она боялась больше своего лунатизма. И зря. Нечисть-то изгнал и живи спокойно, а вот от своих странностей не удрать. А жить и мириться с ними тяжко.
Напоследок я вручила ей визитку и предложила прийти в наш офис за "лекарством", то бишь за успокоительным. Подмигнула довольному Кузе и сбежала. Вернее, уковыляла. До остановки, на автобус и домой. Совесть и Ответственность требовали переобуться и на обход, а уставшие от каблуков ноги - ванны и покоя. И с небольшим перевесом победили "ноги".