Чтение онлайн

– Однако ж этак вы спор раньше времени выиграете, – укорил он Мытного.

– Гроссмейстерша где? – выкрикнул вместо извинения Адриан.

– А мне почем знать? Вы ж ее охраняете! – не удержавшись, съязвил Илиодор.

И тут на весь лес заблажила та, о коей шла речь.

– Там! – бросился, не разбирая дороги, Серьга, а Илиодор удивился тому, как быстро грозные выкрики гроссмейстерши перешли в простой поросячий визг. И златоградец, прикрыв голову полой куртки, чтобы ветки не выхлестнули глаза, побежал на крик, недоумевая: режут ее там, что ли?

Ланка теперь визжала не переставая, и чем дальше, тем сильнее. Покачав головой, оттого что слишком часто с ним происходит одно и то же, Илиодор покрепче уперся в землю, раскинув руки, и зажмурил глаза. И точно угадал – через миг сшибившись с неуемной девицей.

– А-а! – заорала она, глядя ему в лицо пустыми глазами.

Илиодор хотел было выдать какую-нибудь шутку, но тут на тропу со стоном осела черемуха, и он, увидев здоровенного медведя, сам едва не завизжал, как гроссмейстерша. Когда он успел вскочить с Ланой на плече и кинуться прочь – Илиодор так потом и не мог вспомнить, но при этом он смог обогнать и Мытного, и обоих его охранников.

– Врассыпную! – подал умную мысль Селуян, и они порскнули в разные стороны, как стая воробьев.

– Заломаю!!! – прорычал им вслед Медведь, тряся осины.

И тут, на беду оборотня, на тропу выскочил Митруха, оглядел зверя презрительно и с ехидцей поинтересовался:

– А такого ты видел? – напыжился, сгорбился и поднялся от земли даже не медведем, а этаким медвечудищем – белым, огромным и страшным.

– Мама! – съежился оборотень и во все лопатки кинулся прочь, швырнув на всякий случай в черта изувеченной осиной.

– Эй! А бороться? – обиделся черт, только никто его уже не слышал. Он растерянно огляделся вокруг и начал шумно втягивать ноздрями воздух, сам себе жалуясь на то, что работа у него не чертячья, а собачья.

Фроська ж меж тем все пела и пела, и, повинуясь ее голосу, шевелились могильные холмы на полянке, оживало забытое кладбище.

– Вставайте, вставайте! – требовательно вздымала она руки к небу, и земля стонала. Стонали мертвецы, прикрываясь костлявыми руками хоть и от закатного, но злого солнца. – Вставайте! – визжала Фроська.

И Митяй сползал по коряге, тыча пальцами вокруг.

– Эта… эта…

– Эх, утопи меня болотник! – не веря собственным глазам, сползал за Митьком по коряге царек.

Августа и Рогнеда шипели, приседая около молодцев, требуя указать им на ведьму. Да только Фроську ни тот ни другой не видели, поскольку стояла она на другом конце полянки, и только эхо доносило ее визгливый голос, путая ведьм еще больше.

– Где ты, покажись! – не выдержала Рогнеда.

Августа ткнула ее в бок, да было поздно, поскольку Фроська, услыхав их, захохотала.

– Ну, теперь держись, – расстроенно хлопнула себя по ляжкам носатая архиведьма, а Рогнеда, поняв свою ошибку, испуганно забормотала:

– Лес-батюшка, земля-матушка, помогите, защитите. Лес-батюшка, земля-матушка, помогите, защитите.

Августа, напротив, присев прямо на землю, закрыла глаза и, словно перед детской зыбкой, затянула колыбельную.

– Чего они? – испуганно пополз Митяй, боясь даже взглянуть на лужок, где натужно, через силу из могил поднимались мертвецы.

Васек кривился от боли, но, поняв, что с саблей, раненный, не управится, поймал за штаны Кожемяку.

– Куда, дурень? На тебе саблю, хотя нет, сломаешь, медведище! Вон выверни ту березку – кажись, еле сидит – и бей всех, кто подойдет.

– Всех? – не понял перепуганный Митяй, заставив разбойника тяжело вздохнуть.

– Вот по виду ты парень – просто загляденье, но рот тебе лучше не раскрывать.

Митяй пристыженно замолк и, повиснув на березе, сумел-таки вывернуть ее из земли. Взял ее покрепче и стиснул зубы, чтобы не клацали от страха. На далеких, но отлично видимых хуторках собаки завыли, да забеспокоились лошади на дороге. Люди вертели головами, не понимая в чем дело, а по лужку шли, покачиваясь, мертвецы.

Ефросинья стояла, закрыв глаза, и чувствовала то, о чем раньше читала только в книгах, будто каждый из поднятых ею мертвецов стал частью и продолжением ее. Она смотрела их пустыми глазницами, слышала их давно сгнившими ушами. И в воображении ее мелькали одна за другой возможности расправы над двумя старухами, пока в какой-то момент она не поняла, что попросту засыпает вместе со своими мертвецами под колыбельную носатой грымзы.

– Ах ты! – взвизгнула она, обиженная, и ближайший к Августе мертвец вскинул заржавленный меч.

Но тотчас ноги его опутала трава, а из леса хлынула волна разнообразного зверья. Мыши, белки, лисицы, куницы так яростно вгрызлись в умертвие, что от него вмиг осталась одна труха.

– А лечить их потом, чтобы чуму не разнесли, кто будет? – буркнула Августа, отвлекаясь от колыбельной.

Но Рогнеде некогда было думать про потом, потому что мертвые вставали и вставали, словно здесь зарыли целое войско.

Марта Лапоткова корила себя за безголовость, потому что нет ничего глупее, чем носиться вот так по лесу за одним-единственным человеком. Отвыкла она все-таки за годы безмятежной жизни думать быстро и правильно, забыла, как саму облавами в болото загоняли, а она утекала, как вода промеж пальцев.

– И Фроська утекет, если ее так бестолково ловить! – попеняла себе Марта. – А ну думай, старуха, думай впредь.

Сначала она кинулась на Ланкин визг, который очень скоро удалился и затих, так что немыслимо его было и догнать. Но потом ее заставил повернуться не менее истошный визг Митяя.

– Это что ж такое?! – удивилась она. И, подтыкая надоевшие юбки, развернулась обратно, охнула, увидев толпы мертвецов, и поняла, что толку от нее здесь мало. Можно, конечно, отыскать обнаглевшую Подаренку да тихонечко ей по темени стукнуть. Понадеявшись, что архиведьмы продержатся и без нее, стала красться в обход лужка, жалея, что ни осинового кола при ней нет, ни какого другого оружия.