Чтение онлайн

Оглядывая салон, достаточно большой, чтобы в нем могла бы поместиться вся ее квартира, Маргарита направилась к камину, поддаваясь магии живого огня, но не дошла, остановившись перед старым черно-белым фотопортретом на стене, и портрет этот показался ей почему-то знакомым, словно она где-то видела молодых мужчину и женщину, запечатленных на нем. Внизу на раме в окруженном старомодными виньетками окошечке было что-то написано, она опустила взгляд и, немея от удивления, прочитала русские с ятями и ижицами слова: «Григорий Александрович Туманов и супруга его Екатерина Ивановна, Гельсингфорс, 1907 г.» Теперь стало понятно, почему люди на портрете показались знакомыми: мужчина был в форме русского морского офицера образца начала двадцатого века. Маргарита обернулась к Магнусу, с еще большим удивлением различая в его лице неброскую схожесть с этим офицером:

— Это кто? — пролепетала она, не зная, что оказалась первой за много лет, обратившей внимание на портрет, и опять переставая ощущать пол под ногами.

— Это мой прадед.

— У тебя… русские корни?

— Да.

— Ты не говорил!

— Я не счел уместным. В этом нет моих личных заслуг. Что это меняло бы?

— Наверное, ничего… Но это… многое объясняет… Потрясающе!

С трудом оторвавшись от изучения портрета, она разглядела под ним композицию в китайском стиле, похожую на те, что недавно появились в универмаге ее города: продуманное до мелочей якобы хаотическое нагромождение некрупных камней с искусственными крохотными деревьями между ними, с вершины течет бесшумный ручеек настоящей воды, собираясь внизу в миниатюрное озерцо, а на горке прилепилась маленькая красная пагода. Но, в отличие от тех композиций из универмага, этот предмет был несомненно древним. Во всяком случае, достаточно старым, чтобы предположить его покупку в одном из недешевых антикварных магазинах.

— Это что? Я видела такие, но у нас никто не знает точно, что это такое и для чего. Это китайская штука?

— Да, — ответил он, подходя и останавливаясь рядом. — Это украшение интерьера, предназначенное одновременно для увлажнения помещений. Правда, в Швеции проблема скорее в сырости, чем… Но… Здесь камин, открытый огонь. Поэтому поставили его здесь. Я не помню, как это называется. Мой прадед привез его из Китая в тысяча девятьсот шестом году.

— Господи… Магнус, ты… Откуда ты вообще взялся?.. Так ты говоришь по-русски?

— Нет. Никогда не говорил хорошо. А теперь и вовсе забылось. Помню всего несколько слов… — голос его перешел в шепот. — Научи меня заново…

— Я постараюсь…

Надо было смотреть ему в глаза, секундой раньше оторваться от созерцания игрушечного озера, выложенного перламутровыми ракушками и смотреть в глаза мужчине, не отрываясь, всю ночь, потому что именно для этого Природа, Бог или какой иной Создатель разделили человечество на мужчин и женщин, а не для споров о равноправии и глупом соперничестве, а изучать антиквариат можно было бы начать утром…

Главный, самый трепетный момент в отношениях между мужчиной и женщиной, не зависимо от того, сколько эти отношения продлятся — тридцать секунд перед первым поцелуем, и Маргарита, борясь с головокружением, уже отводила глаза от перламутрового озерка, готовая сбросить пальто прямо на пол, когда из прозрачной сверкающей глади высунулся темный кривой старческий палец с противным острым ногтем, погрозил, разведя круги по воде, и исчез, прозвенев в голове едва слышным каркающим голосом:

— Должок!..

Она побледнела и отшатнулась от китайской поделки и от Магнуса, пятясь в сторону двери, не оглядываясь и не пытаясь найти эту дверь. Лицо ее пугало неотвратимостью обморока.

— Что?..

— Нет…

Можно было бы найти разумное логичное объяснение этому видению: нервное напряжение, алкоголь на пустой желудок, простая усталость, но вместо этих спасительных доводов голова заполнилась, подобно тому, как заполняется паром котел под плотно пригнанной крышкой, кадрами из старого фильма-сказки про то, как царь Берендей, объехав все свое царство и все до мелочи изучив в нем, возвращался домой, остановился у колодца напиться, а злой шутник Водяной хвать его за бороду — и вниз тащит. «Отпусти!» — кричит царь — помирать-то неохота, а Водяной ему: «Отпущу, если по первому требованию моему отдашь мне то, чего ты в царстве своем сейчас не знаешь!» «Чего я не знаю? Все знаю — только что все осмотрел!» — подумал царь и согласился. Водяной отпустил его, царь приехал домой, а там царица, пока он ездил, сына родила. Вот, значит, что пообещал царь Водяному — сына своего… Ну, ребенка взялись подменивать, да дело не в этом, а в том, что двадцать лет прошло тихо-мирно, уж и подзабылось, а приспичило состарившемуся царю наклониться над колодцем — а оттуда грозится такой же вот палец и голос ворчит: «Должок!»… В сказке-то, конечно, все кончилось благополучно — еще бы сказки не кончались благополучно, но Маргарита пятилась к двери, качая головой и бормоча, как в бреду:

— Она заберет мою дочь… Она потребует ее в уплату… Всегда надо расплачиваться… Никто ничего не дает бесплатно…

— Что с тобой?

Он догнал ее одним шагом, пытаясь поймать за руку:

— Что с тобой? — повторил, пугаясь за ее состояние, и даже мелькнула паническая мысль о ее психической неуравновешенности. — Подожди, ты же сейчас упадешь. Иди приляг… Хочешь, я вызову врача?

— Нет, — продолжала бормотать она, уже стоя у двери. — Ты не понимаешь… Ты не знаешь… Никто не знает… — глаза ее немного прояснились и она вроде бы окрепла на ногах. — Магнус, ты — лучшее, что было у меня в жизни, правда, хотя это звучит глупо, как в дурацком кино, потому что тогда зачем же уходить, но если я останусь, она заберет мою дочь, а ее я не отдам даже за тебя… Может быть, ты подумаешь, что я ненормальная… и будешь недалек от истины… но я не могу… Я предчувствовала это, только не понимала… Я бы не писала тогда эти романы, а теперь… Она дала мне успех, но без тебя он не будет полным, и тогда она заберет Саньку в уплату!

— Кто?!

— Ведьма!

— Маргарета, прошу тебя!.. Остановись!.. По крайней мере, объясни все спокойно!.. Мы можем поговорить, как нормальные взрослые люди?!

Но она рванула дверь и выбежала на улицу. Рискуя оступиться на брусчатке и сломать каблук или вывихнуть ногу, так же бегом поспешила к набережной, где можно было поймать такси. Маленькая блестящая сумочка с пудренницей и дубликатом ключей от татьяниной квартиры болталась на плече под пальто. На улице неожиданно резко похолодало, ветер начал дуть порывами, с неба срывались редкие холодные капли. Магнус впервые, наверное, за всю жизнь, громко и нехорошо выругался и кинулся следом. Маргариту он догнал уже на углу набережной и схватил за рукав пальто:

— Ты никуда не поедешь! Ты же не в себе! Пойдем, я вызову врача, тебе дадут успокоительного и все пройдет. Завтра будет другой день и все станет иначе!..

Она дернула рукой в попытке освободиться:

— Отпусти меня! Ты не понимаешь! Я все тебе объяснила, больше нечего объяснять, а если ты мне не веришь, то извини! Я должна ехать, немедленно! А ты вернись домой, холодно же. Замерзнешь, простынешь… Ты лучшее, что я имела в жизни, но…

— Это я уже слышал! — крикнул он, пытаясь притянуть ее к себе, удивляясь силе ее сопротивления и теряя терпение. — Что это за игры? Я не маленький мальчик, чтобы шутить надо мной подобным образом! И не марионетка, чтобы дергать за нитки и веселиться при этом! Я не отпущу тебя!..

Из-за угла показались две желтые фары и маленький зеленый огонек такси. Маргарита махнула свободной рукой, когда машина почти уже поравнялась с ней, скрипнули тормоза и такси остановилось, проехав вперед три или четыре метра по мокрому асфальту. Маргарита дернула рукой из всех сил, вывернулась, сбрасывая незастегнутое просторное пальто, и оно осталось у Магнуса в руках, а она бросилась к машине, чуть не сорвав дверцу, упала внутрь с криком «Аэропорт Арланда!» и защелкнула блокировки всех четырех дверей. В тот же миг Магнус ударил обеими ладонями в стекло со стороны переднего сиденья, крича по-шведски настолько громко, что его было хорошо слышно даже через закрытые окна: