Чтение онлайн

— Знаешь, Игорь, на какую мысль ты меня натолкнул? Может, и раньше обладатели новых телевизоров и спутниковых антенн не халяву здесь искали, а готовы были заплатить? Может, они даже и платили? В таком случае, кому?

Потапов замотал головой:

— Я к вашему замначкому никогда раньше не обращался! Я вообще все свою бытовую технику сам переводил. С английским-то я еще ничего, дружу, а это ведь — итальянский, да?

— Да, итальянский… — Маргарита задумчиво постукивала ногтями по столу. — Игорь, я сделаю тебе перевод, постараюсь завтра к утру, но и ты не кинь меня с оплатой, ладно? Я еще на одну работу устроилась, мне некогда заниматься благотворительностью.

— Никакой благотворительности, что ты! Ты звонишь по окончании — я привожу деньги.

Он взялся за ручку двери, но остановился, оглянулся и спросил:

— Может, найти тех владельцев антенн и телеков?

Маргарита замерла:

— Ты бандит?

— Нет.

— Не надо никого искать. Чего теперь-то: после драки кулаками махать?.

— Чтоб хоть знать…

— Да ну их. Тебе заняться больше нечем? Мне — есть чем.

— Мне тоже. Ну, пока.

— Пока.

«Так-так. Как интересно! Значит, я должна была перевести это все бесплатно, а этот начальничек положил бы себе в карман энную сумму? Ах, какие вы хитрые деятели, господа! Но на этот раз я обошла вас на повороте…»

Компьютер Маргарита знала слабовато, но печатала хорошо, быстро, а возможность исправить текст до распечатки значительно облегчала работу и ускоряла исполнение. Поэтому уже через пять минут она гнала текст, едва посматривая на экран и молясь, чтобы телефоны звонили не очень часто. Вошли оба начальника, молча переглянулись, а она сделала вид, что не заметила этого их жеста.

В ходе работы она поняла, что поспешила, обозвав подшивки глянцевых страниц рекламой, бесплатно раздаваемой в фирменных парфюмерных магазинах. Это была реклама, конечно, но не для розничного покупателя, а для дистрибьютера. Телефоны звонили редко, народ не тревожил начальников визитами, да и сами начальники вскоре ушли по каким-то своим начальничьим делам. Условия для работы были почти идеальными. Около двенадцати Маргарита решила сделать перерыв. Сняла очки, заварила чай, открыла форточку и закурила, прикрыв уставшие глаза и с удивлением заметив, что это — первая сигарета за день. «Вот — работать надо, как положено, тогда и времени не будет дым пускать… Зачем Потапову рекламная продукция для дистрибьютеров? Решил заняться косметикой? Чем он вообще торгует? Он так быстро и кратко ответил, что не бандит, что заставил думать как раз противоположное. О, Господи, в нашей ненормальной стране слова теряют свое первоначальное значение, вот как например слово «бандит». Если тебе не повезло в темном переулке, то это — хулиган, грабитель, наконец; ну, убийца или маньяк — это если уж совсем не повезло. А бандит — это вроде как… род деятельности, профессия такая: на то и волк, чтоб пастух не дремал… А кто пастух? Пастухов тоже нынче много развелось… Ладно, надо закончить сегодня хотя бы один проспект…»

Проспект она закончила, но пришлось задержаться после окончания рабочего времени, уже уборщица собиралась уходить, когда Маргарита распечатала переведенный материал и выключила компьютер. Болела спина и глаза устали так, что хотелось закрыть их руками. «Только бы Потапов не кинул, только бы заплатил, как обещал. Может, еще какую халтурку подкинет…»

Дома на полу сидела Санька и читала рукопись романа и на приход матери не реагировала. Маргарита встала в дверях и сказала:

— Та-ак…

Пытаясь придать этому «Так» максимум той выразительности, что слышала когда-то в детстве от своей воспитательницы детского сада, которая заставляла расшалившихся карапузов строиться по стойке смирно в течение трех секунд. При этом воспитательница («Как же ее звали-то, Господи, вот и забылось уже…») никогда не кричала и не угрожала наказаниями, но это ее великолепное «так» срабатывало безотказно.

Санька вздрогнула и оторвалась от чтения. Глаза у ребенка были ошалелые:

— Мама, ты это сама сочиняла?!

— Почему ты читаешь мои бумаги без моего разрешения?

— Ну… — дочь надула губы и уставилась изподлобья. — Ты не говорила, что нельзя…

— Не говорила. А что мои вещи нельзя трогать без разрешения, это я говорила?

— Ну… Говорила… — надулась еще пуще и попыталась перейти в контратаку: — Надо было убирать тогда…

— Ладно, я не сержусь. — Маргарита упала в кресло и вытянула ноги. — Что-то устала я, а еще эти лекции писать. До какого места ты дочитала?

— Как они гробницу открыли, а там пусто…

— А… так это еще самое начало. Ну, и как тебе?

— Класс! — Санька подпрыгнула, как подброшенная пружиной, ее надутость исчезла, будто и не было никогда, и залезла к маме на колени. Маргарита обняла дочь, думая, что вот уже Санька очень прилично весит, читает взрослые книжки (книжки? Хм…) и вроде бы даже что-то в них понимает, и в то же время — какая она еще маленькая, еще залезает к маме на колени…

— Мама, — девочка преданно заглянула при этом маме в глаза. — Так ты это правда сама написала? Ну, то есть, я в этом уверена, но ты скажи.

— Правда. Сама написала.

— А как ты все это придумала?

— Да так… Само придумалось.

— А там будет колдун?

— Колдунья. Страшная ведьма.

— А наши победят?

— Конечно.

— А Аврора правда жива?

— Да.

— А они ее найдут?

— Конечно, найдут. Как же иначе?

— А как?

— Читай, там написано.

— Ну, там еще долго…

— А иначе неинтересно будет. Только завтра.

Санька встрепенулась:

— Еще не поздно! Еще восьми нет!

— Нет. Через час тебе пора спать, а там сейчас будет страшно.

— Мне не будет страшно! Я же знаю, что все хорошо кончится!

— Не спорь, пожалуйста. Давай лучше расскажи про школу и уроки.

Санька сползла с маминых колен и поплелась в свою комнату. Принесла оттуда дневник и подала его с таким убитым видом, что Маргарита приготовилась уже повоспитывать дочь за плохие оценки, но в дневнике стояли четверка по математике и пятерка по географии за вчерашний день. Маргарита расписалась.

— А что кислая такая? И про пятерку мне ничего не сказала вчера, почему?

— Да ну, подумаешь… Я вообще забыла про нее. А ты и не спрашивала вчера. Я уроки все сделала. И стих выучила. Рассказать?

— Рассказывай.

Пока Маргарита снимала костюм и надевала теплый уютный махровый халат, Санька бодро и без запинки продекламировала «Не ветер бушует над бором…».

— Очень хорошо, молодец, только не тараторь. А теперь что? — спросила, видя надутые губы и просящий взгляд дочери.