Ведьма
Шрифт:
– Родные, семья, парень… – саркастически передразнила ее Мэри Стоппард. – Они тебя не будут искать. Для них ты мертва. Твой путь предрешен, моя девочка. Ты отправишься с нами, хочешь ты этого или нет.
– Но…
– Никаких но! – потеряла терпение старуха. – Кончаем разговоры! Мы отправляемся сию же минуту!
Она сделала знак Ричарду, и тот положил свои огромные лапищи на плечи девушки.
– Идем, – сказал он.
Лена не знала, кричать ей или покорно следовать приказам Стоппардов. Они вышли на задний двор, где уже стояла лошадь, запряженная в крытую брезентом повозку.
Старуха загрузила свои склянки в повозку и кинула девушке толстую длинную шубу с капюшоном:
– Надень это. Холодно. Больная ты нам не нужна.
Девушка надела воняющую старостью и изъеденную молью шубу и с помощью Ричарда влезла в повозку. Там для нее было уже приготовлено место: какое-то подобие лежака с двумя одеялами.
– Сиди тихо, – приказала хозяйка. – Даже не думай поднимать шум. Тебя никто не услышит! А если закричишь – клянусь – это будет последнее, что слетит с твоих губ.
Когда у человека есть цель, ему больше всего на свете хочется жить. И если он будет стремиться к этой цели, то вся Вселенная будет ему помогать.
У Эрика была цель – как можно быстрее выйти из больницы: он должен поскорее встать на ноги и отправиться на поиски Магдалены.
В том, что она жива, парень не сомневался. Он ни с кем не говорил об этом, поскольку все вокруг жалели его и считали, что он малость помешался после гибели девушки. Эрик не обращал внимания на скептиков, лишь старательно по несколько часов в день занимался физическими упражнениями: сначала только разминал ноги и руки, затем стал ходить, приседать, постоянно увеличивая нагрузки.
Ночами из-за бессонницы он сидел на кровати и читал, лишь под утро ненадолго засыпал чутким сном. Но той ночью Эрик заснул рано.
Она возникла из тумана. Подошла, взяла его за руку и, глядя в глаза, сказала всего две фразы:
– Приди и забери меня, Эрик. Помоги мне, пожалуйста.
– Магдалена, – только и смог произнести он, но девушка уже повернулась и так же внезапно, как и появилась, исчезла в тумане.
Он тут же проснулся и долго не мог понять – ему это приснилось или, действительно, его любимая была в комнате…
С этого дня Эрик стал бороться с удвоенной силой. Ему незримо помогала Магдалена – во всяком случае, он себя убедил в этом. Вопреки прогнозам врачей его самочувствие заметно улучшалось.
– Мистер Фишер, вы феномен! С такими травмами девять человек из десяти остаются навеки прикованными к инвалидной коляске, а вы уже ходите без посторонней помощи, – доктор не скрывал удивления и радости. – Это поразительно, как вы день ото дня прогрессируете! Еще две-три недели – и мы вас выпишем домой.
Домой… Эрик раньше и подумать не мог, каким непривычно холодным может быть это слово. Где теперь его дом, без Магдалены?..
Магдалена потеряла счет дням, потому что каждые сутки были похожи на предыдущие, как две капли воды. Путь проходил в основном по лесным и полевым ухабистым дорогам – особенно тяжело было в первый день: каждая неровность ощущалась очень болезненно.
Моменты, когда Мэри Стоппард давала ей снотворное, девушка воспринимала как подарок судьбы: постоянный сон заглушал мучения и боль. Правда, это зелье затуманивало мозги, и все помыслы о побеге пришлось отложить – до следующего раза, когда голова будет ясная.
Впрочем, побег при всем желании не удался бы: Магдалена все время была в повозке. В те часы, когда она спала, ее охранял Ричард, а когда бодрствовала – и сын, и мать. Смотреть по сторонам девушка не могла: в тарантасе не было окон, так что скудный английский пейзаж она видела только во время коротких остановок. Но даже в те редкие моменты, когда Магдалена хотела побыть одна, чтобы справить свои физиологические нужды, старуха неустанно следовала за ней. Сначала девушке было неловко и ужасно стыдно, а потом ничего, привыкла.
Стоппарды почти не разговаривали. Лишь однажды во время остановки миссис Стоппард заговорила с Магдаленой:
– Ты боишься, дитя мое. Не нужно бояться. Нет-нет, не смотри на меня с такой ненавистью. Я хочу, чтобы ты поняла – все это тебе во благо! Подумай только – скоро ты станешь женой Ричарда и забеременеешь…
– Ни-ког-да! – громко ответила Лена. – Ни за что! Лучше умереть!
Голос неожиданно для нее самой прозвучал очень громко. Лицо старухи резко поменялось, она грубо схватила девушку за руку и потащила обратно в тарантас:
– Ты, потаскуха, еще раз заорешь – это будут твои последние слова! Возьмись за ум! Неважно, хочешь ты этого или нет, ты будешь женой моего сына и матерью его ребенка. Для тебя же лучше смириться с этим и получать удовольствие.
– Никогда! Этого не будет никогда, слышите? – кричала на всю округу девушка.
Больше всего ей хотелось убежать, все равно куда. Но старуха крепко держала ее за руку, а с кучерского сиденья за их прогулкой внимательно наблюдал Ричард.
Узница. Она узница долгого, бесконечного кошмара, выхода из которого, кажется, нет.
– Не отворачивайся, это бесполезно, – сказала старуха. – И кстати, я больше тебе не буду давать отвары. Хватит спать. Мы проехали уже большую часть пути, остаток дороги ты проведешь связанной. Сама понимаешь почему.
Только теперь, без ведьминого зелья, Магдалена обратила внимание на окружающий пейзаж, скупой и однообразный. Зеленые луга и густые леса попадались реже, почва становилась все более каменистой. По всем признакам, они двигались на север, но как долго они еще будут в пути и как далеко они от Лондона – одному богу известно.