Чтение онлайн

Люда тряхнула головой, до конца не веря, что сестра говорит всерьез:

– Вера, мы ведь с тобой не игрушку не поделили…

– Ты еще поучать меня вздумала? Тогда и я тебя поучу: иди, еще с кем-нибудь поваляйся в постели, авось он за твои прелести любовника тебе освободит!

У Люды оставалась одна надежда – на папу.

Он единственный в семье разговаривал с ней, да и то старался это делать, пока никто не видит. Официально Люда снова стала изгоем.

К сожалению или к счастью, отец никогда не был конъюнктурщиком и подхалимом, и категорически не умел обрастать полезными знакомствами. Но все же заведующий кафедрой в университете – фигура не самая ничтожная на шахматной доске кумовства и блата. У всех есть дети, которым необходимо высшее образование, но не все эти дети умные. И тут знакомство с видным сотрудником универа, которому ты оказал важную услугу, будет совсем не лишним.

Папа обещал осторожно разведать обстановку, но сразу предупредил, чтобы Люда особенно не надеялась.

Однажды им с Варей пришло в голову написать открытое письмо в газету «Ленинградская правда» с копиями в горком партии и ГУЗЛ[3].

По вечерам они сидели у Вари, сочиняли текст, но пока было больше вопросов, чем ответов. Что написать, они примерно представляли, но вот от чьего имени? От дочери и невесты? Но, как совершенно справедливо заметил вахтер на проходной в больнице, таких невест пучок на пятачок. Придется подписываться только Варе, а Люда останется не у дел. Главное, за подписью студентки мединститута письмо имеет все шансы быть выкинутым в корзину. Вот если бы в защиту Льва обратились его сослуживцы или какие-нибудь деятели культуры и науки…

Только сослуживцы открестились, а деятели культуры ничего не слышали о генерале Корниенко.

Вскоре папа сказал, что сделать ничего невозможно. Напротив, любые активные движения только усугубят ситуацию, наподобие того, как болото быстрее засасывает барахтающегося человека, чем того, кто смирно ждет спасения.

– Людочка, твой жених перешел дорогу таким людям… – папа вздохнул, – среди моих знакомых самоубийц, извини, нет. Наоборот, если наверху поймут, что Лев Васильевич пользуется поддержкой народа, его только глубже утопят, а заодно и тех, кто за него вступился. Самая разумная тактика сейчас – переждать, пока обида властей предержащих потеряет остроту. Про него забудут, и тогда он спокойно выйдет из больницы.

Подумав немного, Варя признала, что это, наверное, и вправду самая верная стратегия, но, несмотря на то, что они сидели тихо, как мышки, Льва все-таки разжаловали, лишили генеральского звания, и вскоре незнакомый вежливый капитан привез Варе чемодан с личными вещами Льва, сообщив, что, поскольку Корниенко больше не имеет права на служебную квартиру, она была передана другому военнослужащему. Пролетел день свадьбы, про который Люда бы и не вспомнила, если бы Варя не достала бутылку вина. Люда удивилась, зачем, а Варя сказала, что, несмотря на обстоятельства, с сегодняшнего дня считает Люду законной женой папы и своей официальной мачехой, и это дело надо отметить.

Выпили по бокальчику, закусили хлебом и найденным в холодильнике подсохшим сыром, но не стало ни веселее, ни легче.

Началась зимняя сессия. Нина Федоровна напомнила, какие студенты должны получить «отлично», и среди них, вот совпадение, оказался сын того самого главного психиатра, к которому они с Варей ходили на прием. Люда хорошо запомнила этого парня, хоть он радовал ее своим присутствием далеко не каждое занятие. Наглый, умный, но ленивый, знающий, что за ним всегда все поправят и везде подотрут, он в течение всего года вызывал у нее не самые приятные чувства, а теперь, когда она выяснила, чей он сын, стало противно вдвойне.

В своей преподавательской деятельности Люда опиралась на суворовский принцип «тяжело в ученье – легко в бою». В течение года она старалась не только дать побольше материала, но и утрамбовать его в студенческих головах с помощью контрольных и самостоятельных работ, которые проводила каждое занятие, и спрашивала довольно сурово. Но на дифзачете она не скупилась на хорошие оценки, всегда округляла в лучшую сторону.

Поэтому натяжки «нужным» студентам редко вызывали у нее угрызения совести, она точно так же завышала и обычным ребятам. Если те честно ходили на занятия, вели конспект и писали контрольные, то имели все шансы получить «отлично», даже если делали ошибки.

Так что она бы поставила «отлично» с легким сердцем, если бы парень знал латынь хотя бы на «удовлетворительно» с минусом. Или если бы не знал, что у него все схвачено. Или если бы делал вид, что не знал.

Только он вел себя в точности как его вальяжный папаша, сидел и ухмылялся, мол, поставишь, куда ты денешься.

Господи, как хотелось влепить ему трояк! Не двойку, чтобы он пересдал ее на «отлично» у более доброжелательного препода, а именно «удовлетворительно». Испортить зачетку этому самодовольному парню, а потом улыбнуться так же приторно, как его папаша, и сказать: «Вы знаете латынь на «три». Смиритесь с этим». Как хотелось… Но нельзя. Лев в заложниках. Родительская любовь – очень сильное и энергичное чувство, психиатр сурово накажет Льва за эту маленькую Людину месть.

Рука с трудом вывела «отлично», и весь день потом у Люды на душе было не просто тяжело, как обычно, а по-настоящему тошно.

Спускаясь по эскалатору после работы, Люда раздумывала, куда поехать, домой или к Варе. Ключи от квартиры Льва у нее были, и Варя просила заходить почаще, и хотелось Люде к ней, но долг звал домой. Она и так два вечера подряд пропадала у Дщери, за это время накопилось много разных хозяйственных мелочей.

Только заняться уборкой не пришлось. Вся семья была в сборе, и не успела Люда войти и снять сапоги, как от нее в очередной раз потребовали порвать все отношения со Львом и Варей.

– Ты понимаешь, что губишь всю нашу семью, – кричала мама, – уничтожаешь не только свою жизнь, но и жизнь каждого из нас! И ради чего?

Люда промолчала.

– Сама ничего не добилась, так наши достижения решила под откос пустить? – Вера засмеялась своим новым пугающим лязгающим смехом. – Ни себе ни людям?

– Ничего не понимаю…

– Я сегодня получила выговор, спасибо, – мама перевела дух и перешла на ледяной тон: – Мишина жена отчитала меня как девочку, и, впрочем, за дело! Получается, я действительно не сумела объяснить своей младшей дочери некие базовые понятия.