Чтение онлайн

Утром они, наскоро пожевав хлеба с холодной котлетой, чтобы не падать от голода, купили продуктов по списку и поехали в больницу. В выходной день не работало ни справочное, ни окошко приема передач, доктора были только дежурные и на беседы с родственниками не выходили. Суровый вахтер ни на какие мольбы не поддавался и Вариному заявлению, что она студентка и пришла на практику, тоже не поверил.

Девушки понуро побрели вдоль высокого забора в поисках дырки, но ее не обнаружилось. Толстые чугунные прутья стояли часто, не разогнешь, не проскользнешь. В одном укромном уголке за кустом, наверное, сирени, в ноябре трудно было это определить, чьи-то порывы к свободе увенчались успехом, ровный строй прутьев был нарушен, но крест-накрест заварен ржавой арматурой. Варя была спортивная девушка, но даже ей требовалось, чтобы посередине ноге было за что зацепиться, а этот забор был совершенно лишен художественных излишков, да вдобавок поверху, помимо остроконечных пик, тянулась колючая проволока.

Люда вдруг вспомнила, что этой проволоки всегда было очень много в жизни, и не только на заборах режимных объектов. Ржавые обрывки колючки тут и там торчали из-под земли, в кустах, в песочницах даже. Иногда маленькие кусочки, несколько сантиметров, а иногда целые мотки, и самое странное, что порой трудно было догадаться, как они туда попали. Шел человек выбрасывать мусор, и вдруг его будто хватала невидимая рука – это колючая проволока цеплялась за пальто, как лиана. Притом что в округе не было ни частных домов, ни режимных объектов.

В общем, колючая проволока не несла в себе серьезной угрозы, но и никогда не давала о себе забыть.

Когда в больничный сад стали выходить пациенты, Варе удалось подозвать одного из них и вступить в относительно осмысленную беседу. Парень явно был рад поболтать с симпатичной девчонкой, но про Льва он ничего не знал, а может быть, толком не понимал, что от него хотят.

Так они и уехали несолоно хлебавши.

Люда позвала Варю к себе, чтобы вместе с родителями в спокойной обстановке обсудить ситуацию и выработать план спасения. Она ни на секунду не сомневалась, что дочку ее официального жениха дома примут как родную и папа с мамой подключат все свои связи, чтобы вызволить Льва из этого мрачного места.

Однако реальность оказалась в корне другой.

Не успела Люда открыть дверь, как в коридор вышли мама с бабушкой и радостно обступили Варю.

– Варенька, мы столько о вас наслышаны и давно мечтали познакомиться, – бабушка расплылась в медоточивой улыбке, – душевно рады, душевно рады, но, дорогая моя, такая незадача… Мы как раз затеяли генеральную уборку, в квартире все вверх дном…

Люда озадаченно окинула взглядом коридор, имевший совершенно обычный вид.

– Вы сами хозяюшка и должны нас извинить… – подпевала мама, – невозможно принимать гостей, когда все шкафы нараспашку, сантехника, извините за подробность, залита.

– И плита тоже. Нам даже чаем вас не напоить, дорогая. Простите, нам очень неловко, но мы никак не думали, что Людочка вас приведет, ведь она прекрасно знает, что по воскресеньям у нас генеральная уборка.

«Ну, положим, не у вас, а у нас», – хмыкнула Люда про себя.

– Ну что ты, Людочка, стоишь, давай, подключайся. Вот растяпушка!

Бабушка засмеялась.

– Ладно, пойду. Приятно было познакомиться. – Варя развернулась и побежала вниз по лестнице.

Люда догнала ее.

– Проводить тебя?

– Нет, ты лучше останься, объясни ситуацию как есть. Сейчас времени терять нельзя. Пока мы тут телепаемся, папу, может, уже вовсю таблетками шпигуют.

– Какая невоспитанная девчонка, – фыркнула бабушка, когда Люда вернулась в квартиру, – впрочем, неудивительно, если она росла без матери да при таком отце.

– Мама, сейчас это уже не важно, – мама мягко взяла Люду за руку и потянула за собой в комнату, – пойдем, доченька, поговорим.

Усадив Люду на диванчик, мама устроилась рядом и обняла ее за плечи. Бабушка села напротив на стул.

– Людочка, мы все знаем, – вкрадчиво начала мама, – вчера вечером позвонил Миша Койфман и сообщил, что твоего жениха положили в психиатрическую больницу.

– Верный друг оказался, даром что еврей, – заметила бабушка.

Люда попыталась вскочить:

– Что он сказал? Он в курсе? Я ему сейчас позвоню!

– Тихо-тихо, – мамина рука ласково, но твердо придавила ее к дивану, – своим звонком ты поставишь его в ложное положение, он и так нарушил все мыслимые инструкции, что сказал нам.

– И все-таки позвоню, хоть из первых рук узнаю, что происходит.

– Повторяю, – мама повысила голос, – он сделал, все, что мог, и больше рисковать ради тебя не станет. Было бы даже непорядочно с твоей стороны заставлять его это делать. А вдруг телефон прослушивается?

– Чей?

– Его, а может быть, и наш. В этом отношении у КГБ возможности безграничны.

– Он сказал, что со Львом?

– Ты не о том сейчас думаешь, Людмила, – бабушка подалась вперед и похлопала ее по коленке, и Люда вздрогнула от этой неожиданной и почти уже забытой ласки, – в первую очередь ты должна сосредоточиться на том, чтобы отвести удар от своей семьи.

– Какой еще удар?

– Олечка, объясни своей дочери, что разыгрывать из себя святую невинность ей уже поздно во всех смыслах. Ты взрослая женщина, Людмила, ты видишь, в какой стране живешь, поэтому не пытайся убедить нас, будто ты не понимаешь, что происходит. Твой, гм-гм, жених позволил себе что-то такое, за что в тридцать седьмом году его бы поставили к стенке, а в нынешнее травоядное время он всего лишь заехал в психиатрическую больницу.

– Но это ведь неправильно. И незаконно. Надо что-то делать…

– Вот именно, Людмила. Надо делать единственно возможное в данной ситуации – выводить из-под удара нашу семью.

– Так нам-то что угрожает?

– О… – бабушка рассмеялась. – Не жила ты при Сталине, девочка моя! Тогда ты, будучи просто школьной приятельницей врага народа, спокойно могла отправиться лес валить на двадцать лет, а у нас целый жених, практически член семьи. Полноценное троцкистское гнездо!

– Но Сталина-то давно нет.

– А принцип остался. Хочешь, чтобы тебя на допросы в КГБ таскали? А вместе с тобой маму и папу?