Чтение онлайн

Услышав это, Люда тут же забыла, что замерзла, и поскорее отвернулась, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость и не испортить момент. Тут подбежала Варя.

– Ну что, Дщерь, хорошо. Технично, – сказал Лев так буднично, будто она не с парашютом прыгнула, а вымыла пол, – все грамотно делаешь. Ты с ребятами еще побудешь или поедем?

– Поедем, только переоденусь.

Обратно Лев снова сам вел, а Варя села к Люде на заднее сиденье, положила голову ей на коленки и уснула, как только Лев вырулил с проселочной дороги на шоссе.

Люда сидела молча, стараясь не шевелиться, а Лев поглядывал на них в зеркало заднего вида и улыбался.

Дома они быстро пообедали пельменями со сметаной, Варя пошла в свою комнату досыпать, а Лев с Людой устроились на диване под сенью Кости Косточкина.

Спускались лиловые сумерки, будто растворяя в себе весь мир, кроме них двоих и спящей Вари за дверью.

– Пусть поспит, – шептал Лев, – ей еще нас на вокзал везти.

Люда молча прижималась к нему, хотела впечататься в его ребра, пропитать его собой, чтобы он сделался неуязвим.

– Долгие проводы – лишние слезы, – Лев зарылся лицом в ее волосы, – но это еще не настоящее прощание. Не хочу обещать, но, возможно, перед убытием я сумею вырваться на выходные. Или хотя бы на один денек.

– Возвращаться плохая примета.

– Не считается, Людочка. Это будет просто еще один микроотпуск, и все.

– Ты все вещи собрал?

– Да, конечно. И твои носки.

– Там они тебе, наверное, не пригодятся.

– Еще как пригодятся.

– Самого главного-то я тебе так и не дала в дорогу.

Лев поцеловал ей руку:

– Не беспокойся об этом.

– Я думала, у нас с тобой еще неделя.

– Не беспокойся, – повторил он, – зато будет хороший повод вернуться к тебе целым и невредимым. Время летит быстро, ты оглянуться не успеешь, как я снова буду рядом.

Лев уехал. Теперь Люда изо всех сил подгоняла время, но оно тянулось как резиновое. Вечерами она дежурила возле телефона, чтобы первой схватить трубку, потому что мама с бабушкой могли и не позвать ее. Дневной распорядок обогатился походом на почту. Люда не верила, что родители опустятся до того, чтобы перехватывать письма, но рисковать было нельзя, и она попросила Льва писать до востребования.

Она так и не выяснила, значит ли что-нибудь оброненное им слово «невеста», но это было не важно. Главное, чтобы Лев был жив и здоров. Хотя бы жив.

Варя частенько звонила ей, иногда, если занималась не на клинической базе, забегала на кафедру. Они болтали о всякой всячине, пили чай, иногда ходили вместе в столовую за булочками с сахарной пудрой.

Люда видела, что Варе нравится, когда она ездит с ней в аэроклуб, и, когда могла, сопровождала ее, хоть стоять на периметре поля и ждать, когда Варя приземлится, было очень мучительно. Каждый раз она обмирала от страха, когда из самолета выпадала черная точка – расцветет ли над ней цветок парашюта, или точка камнем ринется к земле.

Еще смущало, что аэроклубовские ребята воспринимали ее, возможно с Вариной подачи, как жену генерала Корниенко и оказывали разные почести, отчего Люда чувствовала себя аферисткой и самозванкой.

Каждый раз Варя просила передать привет Игорю Сергеевичу, но Люда не могла выполнить это поручение, потому что Игорь Сергеевич вместе с другими членами семьи с ней не разговаривал.

Осуждение отца было Люде особенно горько, после того как он душевно общался со Львом и Варей. Он же собственными глазами видел, что ничего плохого с дочерью не происходит, поэтому то, что после этого он взял сторону мамы и бабушки, слегка отзывалось предательством. Нет, конечно, не таким громким словом, но все-таки между защитой дочери и собственным спокойствием он выбрал последнее.

В этот раз Люда переносила бойкот тяжелее, чем обычно. Нет, он всегда был мучителен, но раньше у нее самой была безмятежная жизнь без серьезных тревог и огорчений. Серьезных поводов для переживаний за все двадцать шесть лет случилось два: поступление в университет и распределение. Тогда она страшно волновалась, но вместе с ней психовала вся семья, поэтому было не так страшно.

В остальном жизнь текла спокойно, и с мелкими неприятностями Люда привыкла справляться самостоятельно, предпочитая скрывать их от родителей, особенно если ее поступки хоть чуть-чуть могли поколебать в их глазах ее образ милой домашней девочки.

Теперь она осталась ждать любимого человека с войны. Поддержка семьи была важна, как никогда раньше, но Люда не могла получить ее из-за бойкота, который на нее наложили, потому что она ждет любимого человека с войны. Замкнутый круг.

Так прошло две недели, тоскливые, грустные, а сколько их еще оставалось впереди, бог ведает… Всю жизнь Люда была равнодушна к политике, а сейчас в перерывах между занятиями жадно приникала к радиоточке в преподавательской, ловя выпуски новостей.

По вечерам вся семья собиралась после ужина в родительской комнате, смотрела телевизор, но теперь провинившаяся дочь была исключена из этого круга. Приходилось подслушивать программу «Время» под дверью. Она жадно ловила каждое слово в страстной надежде, вдруг сейчас объявят, что война в Афганистане закончилась. Не важно как, не важно чем, лишь бы только смерть перестала размахивать там своей косой.

Однажды Люда пошла в церковь, поставила там свечку за здравие, но это не принесло ей душевного покоя, да и сознания, что она делает полезно и хорошо, тоже не возникло. Свечка была просто свечкой, а огонек ее уютно мерцал, но ни от чего не был способен защитить Льва.

Коллеги с кафедры английского языка сказали, что на Смоленском кладбище есть заброшенная часовня Ксении Блаженной, надо туда съездить и подсунуть записку с желанием.

Люда подумала-подумала, да и не поехала. Не то чтобы она не верила в целительную силу святой, наоборот, испугалась, что желание сбудется, но не совсем так, как она задумала, и Льву от этого сделается только хуже. Задача ее состояла в том, чтобы просто ждать. И она ждала.

В пятницу лаборантка позвала ее к телефону посреди пары, что вообще-то было сурово запрещено.

– Он сказал, что это очень важно, – пролепетала лаборантка, сама немного в шоке от собственной дерзости, и Люда на подгибающихся ногах побежала в преподавательскую к телефону.

– Людочек, солнце…

– Что случилось? – выкрикнула Люда, опускаясь на стул.

– Все в порядке, не волнуйся. Я тут просто подумал, можешь прилететь?

– Могу. Куда?

– В Москву. Я сам не обернусь, а очень хочется с тобой повидаться. Ты сегодня до трех? Паспорт с собой? Тогда прямо с работы дуй в аэропорт, в воинскую кассу. Назовешь мою фамилию, там тебя будет ждать билет.