Чтение онлайн

– Господи, ну что за стереотипы, – засмеялась Варя, – папа-летчик, к вашему сведению, костьми бы лег, лишь бы я только близко не подходила к самолетам. Все мечтал, как будет мне бантики завязывать да куколок покупать, но не фартануло.

– Мечты-мечты, где ваша сладость, – сказал Лев с водительского сиденья.

Люда растерялась. Казалось, все, что она ни скажет, будет фальшиво и обидно, а может быть, даже она от незнания ляпнет что-то такое, что категорически нельзя произносить вслух из соображений суеверия.

– Это она в три года увидела в книжке Айболита на парашюте и решила, что тоже так хочет, – буркнул Лев, – что ж, сказано – сделано.

– Ну да, а то, если распределят куда-нибудь в отдаленные районы, там лучше уметь прыгать, чем не уметь.

– А если уметь, то уметь хорошо, – заключил Лев.

Люда по-прежнему не знала, что сказать. Ничего себе, распределят в отдаленные районы, Варя так спокойно об этом говорит, и это при наличии такого папы!

В их семье распределение было синонимом кошмара и страды. Родители шли на любые ухищрения, лишь бы только девочек оставили в Ленинграде. Папа почти год выбивал для Веры место в Пушкинском Доме, и Люде иногда казалось, что он специально стал более тесно общаться с дядей Мишей Койфманом, чтобы тот устроил ее на кафедру латыни в мединститут.

Перспектива уехать по распределению на периферию приравнивалась к перспективе отправиться прямиком в ад. За чертой города не было ничего. На Севере слишком суровый климат, дикие люди, девочкам не выжить, а в среднюю полосу тоже нельзя – теряется прописка. Нет, ради того, чтобы остаться в Ленинграде, можно пойти на любые жертвы, Люда и не задумывалась никогда, что есть люди, готовые ехать куда пошлют.

– Варя, возьми в бардачке шоколадку, подкрепись, – сказал Лев, – пока доедем, как раз усвоится.

Аэроклуб оказался большим деревянным домом, можно сказать бараком. Внутри стены были обиты листами фанеры и вразнобой оклеены обоями. Из коридора открывалось много дверей, в одну из которых убежала Варя, и Люду со Львом провели на второй этаж, в просторное помещение, уютно пахнущее печкой. По сравнительно ровным рядам стульев и развешанным по стенам плакатам с тригонометрическими формулами и устройством самолета Люда опознала учебную комнату.

– Товарищ генерал, чаю? – суетился смуглый черноволосый парень, видно, сотрудник аэроклуба.

– Нет, спасибо, – отрывисто сказал Лев, – и я здесь как частное лицо.

– Да-да, конечно, Лев Васильевич.

– Ты как, Люда, тут посидишь или пойдешь со мной на поле?

Она сказала, что пойдет, и чернявый повел их по протоптанной в снегу дорожке к широкому белому полю. Вдалеке виднелась опушка леса, деревья сливались в одну узкую серую ленту.

Слева от поля была расчищена широкая асфальтовая дорога, как Люда догадалась, взлетная полоса. Тарахтя, на нее вырулил самолет, какие она раньше видела только в фильмах про войну.

Когда он остановился и лопасти перестали крутиться, к нему двинулась вереница парашютистов. Люда напрягла зрение, но не узнала Варю среди ребят, облаченных в одинаковые комбинезоны защитного цвета.

Лев нахмурился.

– Не волнуйтесь, товарищ генерал, вы же лучше нас все знаете… – сказал чернявый.

– Именно потому, что я лучше вас знаю, я и волнуюсь, – отрезал Лев, – сигаретки не найдется?

– Не курю.

– Я тоже. Ладно, – Лев попинал ногой сугроб, – что у вас, все наготове?

– Да, Лев Васильевич.

Самолет взревел моторами, тронулся, набрал скорость и тяжело оторвался от земли.

Чернявый куда-то отбежал и почти сразу вернулся с пачкой сигарет:

– Вот, товарищ генерал.

– Спасибо. Но лучше не буду. А то провоняю табаком, Варька унюхает и поймет, как я психовал.

Чернявый настаивать не стал.

Люда заметила, что они на краю поля не одни, чуть поодаль стоит довольно большая группа людей, наверное, друзья и родственники других парашютистов. Она подумала, что, может быть, надо подойти к ним, но Лев стоял как вкопанный, провожая взглядом самолет.

Люде трудно было поверить, что все это происходит по-настоящему. Надо было что-то сказать, как-то подбодрить Льва, который, кажется, заледенел от напряжения, но она не знала, чем сейчас можно ему помочь. Просто стояла, отступив на полшага назад, и старалась дышать пореже.

Из самолета посыпались какие-то черные точки.

– Пошли, – сказал чернявый.

Лев вдруг взял ее за руку и сжал сильно, до боли. Тут точки стали расцветать куполами. Лев шепотом считал.

– Восемь, все.

Он немного ослабил хватку. Завороженно следя за полетом парашютистов, Люда забыла о времени. Сколько продолжался прыжок, минуту или три часа, она не сумела бы сказать.

Наконец первый приблизился к земле, и тут Лев так крепко сжал ее руку, что Люда зажмурилась от боли. Открыла глаза, когда все ребята уже приземлились и, утопая в снегу, собирали парашюты.

– Фу, сука, – сказал Лев.

– Как же вы разрешаете Варе прыгать, если так волнуетесь? – спросил чернявый.

– А как она мне разрешает в армии служить? – фыркнул Лев. – Тоже волнуется, ничуть не меньше. Жизнь, куда ты денешься.

– Кстати, у нас сегодня еще одна группа будет. Не хотите?

Лев нахмурился:

– Соблазнительное, конечно, предложение…

– Пилот опытный, экипировку подберем.

– Нет, дорогой товарищ, спасибо, но, пожалуй, воздержусь. Угробите целого генерала, родина вам этого не простит, – засмеялся Лев, – клуб прикроют, Варька расстроится… Нет, пропущу в этот раз, пожалуй.

– Предчувствие?

– Жизненный опыт, который говорит, что ЧП как раз и происходят, когда идешь без подготовки и не по делу, а только чтобы покрасоваться перед невестой.