Чтение онлайн

— Мы что, будем перебирать картошку посмертно?

— Не посмертно, а пожизненно…

Я слышу все это из веранды. Чую, на какой грани терпение трудящихся. Хотела бы завалиться в дальней комнате на кровать с книжкой, но… Выхожу, как будто отлучалась только затем, чтобы хлебнуть молочка. Сажусь опять на корточки, перебираю…

Как часто наши подвиги остаются не оценены никем.

Если серьезно, как-то раз мы подсчитали, сколько бабушка выручает в базаре за ту картошку. Оказалось, дешевле было бы совсем не сажать ее. Но наши старики эту арифметику не приняли. Бабушка только обиделась: «Як це не сажать картопли?»

Вы знаете, что такое «поричка»? Если нет, вы не знаете Украины.

Белые и красные сочные грозди, ярко светящиеся в солнечных лучах, свисают с низких веток. В прожилках, капиллярчиках прозрачные гроздья домашней смородины. Люблю аромат кисло-сладкого сахарного сиропа, который плавится, побулькивает в медном тазу. Приятно предвкушать, что, может быть, именно тебе дадут облизать таз после того, как варенье разольют по банкам. Как раз на стенках скапливается самая вкуснятина, то, ради чего, по моему глубокому убеждению, и стоит варить варенье. Розовая, восхитительно нежная пенка.

— Сережка, хватит поедать ягоды. Ты их собирай, собирай, — советует Леша.

Мы все ревнивы к чужой работе. Лешке хорошо — он не любит поричку.

— Я и собираю, — то ли от непрошенных советов, то ли от кислой ягоды кривится Серган.

Его загорелая рука нежно обирает крохотные ягодки, не забывая время от времени отправлять круглейшие из них в рот. Он блаженно жмурится от того тихого звука, с которым лопается тугая тонкая оболочка. Маленький взрыв, от которого ломит скулы, приятная кислинка. Со звяканьем малюсенькие ягоды одна за другой падают на дно — чашки? Нет. Бидончика, может быть? Тоже нет. Тогда, вероятно, небольшой миски? Нет. Странно, куда же сыпятся эти прозрачные малютки? В ведро! В огромное, со всех сторон пузатое, синее металлическое ведро, которое наполнится только под вечер.

На Украине их никогда не называют подсолнечниками. Это слово непроизносимо. Настоящее их имя — подсолнухи, паляныци, соняшныки. Во всяком случае, так подсолнухи зовутся в Дударкове. Какая деревня без этого остроносого семени? Какая подлинно деревенская вечеринка обходится без хорошо, но не чрезмерно, прожаренных семечек?

— Хошь? — Это непременный вопрос этикета, предложение завязать дружескую беседу, просьба взглянуть поласковее. И следом в ладошке — горстка пузатеньких черных собратьев.

Примета лавочек и завалинок, где собирается молодежь — бело-черное обилие кожуры. Старшее поколение тоже не пренебрегает этим способом развлечения. Не грызут подсолнухи только люди совсем уж преклонного возраста, да и то по причине отсутствия зубов. Если же в белоснежных, ровнехоньких зубах сельского парня или дивчины примечаете маленькую щербинку, будьте уверены, она возникла как следствие и приспособление для более удобного защемления семечек.

Все лето желтые круги «паляныци», обрамленные лохматыми яркими лепестками, веселят глаз. Грядки, обсаженные цветами в человеческий рост. С интересом следя за положением солнца на небе, молодая братва поворачивает головы с востока на запад. А головы со временем тяжелеют, наливаются, клонятся книзу. С этого момента мы обычно начинали секир-башку. Тайно ото всех, ибо за такие проделки влетало. Недозревший подсолнух — подлинное искушение для малолетних преступников. Но темные пятна на губах и на пальцах выдавали нас красноречивее любых улик.

Наконец наступает долгожданная пора, когда каждый второй подсолнух пригоден для уничтожения. Их шляпы желтеют, лепестки начинают облетать.

Лично я предпочитаю семечки сырые, только что выколупнутые из паляныци. Хорошо при этом саму паляныцю держать в руке, это добавляет вкуса.

— Все подсолнухи срезать или только спелые? — Задает Лешка глупый вопрос.

— Только подсолнухи, — видя наше воинственное настроение, предостерегает папа.

Мы отправляемся в наступление, вооружившись ножами, само собой, представляя себя воинами, полные намерения «тычиканить» головы тех, кто стал сегодня нашими воображаемыми врагами. Золотая Орда перед нами. И сеча разворачивается…

Складываем порубанное золотое воинство в мешки и волоком тянем к хате, где уже стоит огромнейший таз — «балия». Вот она. Садимся вокруг, берем короткие толстые палки.

— Бьют-бара-баны-судь-бы! — Выкрикивает Серега с каждым взмахом палки, отчего действо становится похожим на ритуальное, колдовское.

Лешка размахивается пошире — бац!

— Уй-юй! — Он взвился и поскакал к калитке. Серега от смеха еле заползает на забор. Отсюда можно в подробностях наблюдать всю сцену:

— Ты же по пальцу, что ж на ноге-то прыгаешь!

— А по-твоему, я должен на пальце?..

Балия наполняется. Стоит отойти, как на балию, озираясь, набегают куры. И ну грести зерно, кося желтым глазом, оглядываясь на вас. Сережа начинает их кротко увещевать:

— Кыш! А ну, кыш отсюда!

Полагаете, наглые кудахталки пристыжено бросают свое занятие? Ничего подобного. Они делают вид, что не замечают Сережу. Пока тот последним аргументом не использует, увы, ту же палку.

Столкнулась с Фанидиром:

— Ты что в Универе не являешься?

— Нет у тебя вопросов к экзамену по культуре?

Мы встали в стеклянный угол под лестницей, в курилке. Фанидира не запомнить невозможно: высок, четкие черты лица, длинные темные всклокоченные волосы. Взгляд пока еще юного Мефистофеля. От него иной раз шарахаешься.

Что касается дурацкого имени — Фанидир — это от увлечения Толкином. Имя эльфийское. Парень из тех, кто размахивает деревянными мечами и исповедует выдуманные рыцарские законы — нынешнее повальное увлечение, каким для других поколений были то три мушкетера, то неуловимые мстители.

— Днем на работе, — рассказывает Фанидир, — деньги нужны позарез, на Байкал охота съездить. А ночами — творческий процесс.

Фанидирик пишет стихи. И, разумеется, как всякий поэт, Фанидир — личность не без странностей.

— Главное в стихотворении — интуитивно нащупать некую фонетическо-смысловую связь, — бредит он, — которая способна воздействовать на читателя магическим, заклинательным образом. Первые в истории человечества стихи были ритмическими заклинаниями…

Однажды в центре города мы столкнулись с невысокой светловолосой женщиной, которая деликатно ухватила Фанидира за рукав и воскликнула: