Чтение онлайн

– Отыскать тебе их? – лениво поинтересовался Быча. Он сейчас почти любил весь мир, кроме законченных тварей, которых было большинство.

– Ментов? – не понял Дмитрий.

– Да этих и искать не надо, один звонок в управу – и все их адрес и явки будут, подумаешь. Нет, этих… державников.

– И что я с ними делать буду? Свидетелей нет, полицейские не дураки показания давать, самим прилетит тут же.

– Как – что? – хищно улыбнулся Завойский. – Убивать. Таких только взамен запинать до смерти, других вариантов нет. Это тельник у меня добрый – он махнул на соседний стол, за которым сидели их с Бычей телохранители, – любит почему-то «вбивцев». А я не особо.

Уже и взгляд не сонный, глянул на Дмитрия – как заточкой ткнул. В печень.

– Я не убийца, пацаны. Вы ж знаете.

– Да и мы тоже, да, Генка? – Быча от хохота едва не сполз со стула. – Честные предприниматели, опора молодой песмарийской экономики и двигатель реформ.

От этого пассажа даже хмурый Завойский на мгновение растянул узкие губы в подобии улыбки. С таким двигателем никаких колёс не надо. Самобеглая коляска на долларовой тяге.

– А если серьёзно, Мить, отыщем мы этих скотов. Есть связи. Пригласим пообщаться, когда отловим. Деньги деньгами, а учителя до смерти за георгиевскую ленточку у нас в Кавино никто безнаказанно не убьёт. У меня дед до Берлина дошёл, царствие ему небесное.

Быча совершенно по-обезьяньи почесался, дотянувшись до щиколотки, но почти не сгибаясь. Вот как в одном человеке и звериное, и божественное уживается? Загадка.

– Замётано, – сказал Дмитрий. От пива ребра немного отпустило, но четвёртая кружка будет лишней – и напьётся заметно, только Марину огорчать, да и в туалет не набегаешься. Опять же вечерняя сказка для Светочки, это святое. Не перегаром же дышать. – Отловите – зовите. Пойду я, пора.

– Один вопрос, Мить, – Завойский опять глянул остро. Если бы не на глазах у Разина высадил больше пол-литра, тот бы поклялся, что Генрих вообще не пил. Трезвый взгляд. Умный. И опасный, не отнять. – Нам тут предложение поступило от разных людей, хочу тебя спросить.

– Валяй. – Дмитрий разглядывал пару девчонок через столик. Хороши, чертовки, может, пацаны и правы… Но нет, нет. Домой, к Маринке, а то мысли уже не совсем трезвые.

– Чисто гипотетически, не прими за прямой вопрос… – после школы Завойский нигде не учился, но говорил, в отличие от Бычи с его матерком и бугагашками, на удивление гладко. – Так вот, чисто гипотетически: если придётся самим здесь жизнь решать, без Хорива и прочей загогулинной державы, нахлобученицу им в дупло, ты как, поучаствовал бы?

– В роли кого, директора центробанка? – засмеялся Разин. – Шутишь всё.

– Да нет, людей больше твой армейский опыт интересует.

– Генрих, в Кавино и области бывших парашютистов… ладно, по-старому скажу, десантуры – тысячи. А интересую я?

– Тысячи-то они тысячи, – покрутил в совершенно не дрожащих от принятого на грудь пальцах рюмку Завойский. – Только смотри: одни старые, другие запустили себя совсем, толку от их подготовки, всё в жир ушло и в дряблую печень. Третьи горой за Песмарицу – кто из-за национальности, кто как. И потом, тебя знаем мы, а нас знают… люди. Ты подумай, всё же на уровне разговора пока, клятвы кровью не требуются.

– Вы чего, восстание решили поднять? Оборжёшься. Войсковая часть под боком, два десятка танков, полторы тысячи служивых. Вас сотрут, не заметив. И оружие опять же… Чем воевать, Виталькиной «береттой»?

Быча пьяно улыбался, слушал, но не вмешивался ни единым словом. Видимо, просившие люди и для него были важны.

– Это не твоя забота. Да и не моя, насколько мне известно. Понадобится – всё будет, и посерьёзнее Бычиной пукалки.

– Чего это – пукалка? – возмутился тот. – Да я из неё знаешь сколько…

– Ай, помолчи! – отмахнулся Завойский. – А то услышит кто, креститься начнёт и бесов гонять. От неупокоенных душ. Не о твоём пистолете речь.

– Я подумаю, – обтекаемо ответил Дмитрий. Вопрос был понятен, но попахивал провокацией, как бы там бандиты своим важным людям ни доверяли. Лет восемь на расчистке песмарийской части Чернобыльской зоны заражения, вот чем он попахивал. А от нынешней власти амнистии не дождёшься, наоборот, накинуть могут.

Завойский кивнул и молча пожал руку. Быча уже тащил за столик ту саму пару девчонок, на которую любовался Разин, поэтому прощание вышло скомканным.

На улице Дмитрий с удовольствием вдохнул тёплый воздух, напоенный десятками весенних кавинских ароматов, сплетавшихся в симфонию. В запах родного города. Здесь он родился, здесь и жить, как же иначе. Домой из «Загогулины» решил идти через городской парк, о чём и пожалел, и нет.

Пожалел из-за людей: полиции что на улицах, что здесь, на широких аллеях, усыпанных гравием, над которыми уже зажглись первые фонари, почти не было. Зато постоянно попадались группки «волчьих голов» – по два-три человека, настороженных, злых на всех. Даже на самих себя. Оружия – что огнестрельного, что холодного, у них не было, но короткие полицейские дубинки у каждого второго. Однако к обычным пешеходам, даже слегка пьяным и со следами пребывания в участке, как Дмитрий, не приставали. То ли за порядком следили, то ли искали кого-то, всматриваясь в лица – не разобрать.

– Идите отсюда, – хмуро сказал одной из таких бандочек немолодой уже дядька. На рукаве у него была косо привязана хорошо заметная в сумерках белая повязка, а на плече – вот, дела! – висела стволом вниз двустволка. – Пошли вон из Кавино, уроды!

«Вбивцы» курили, собравшись под одним из фонарей, обступили столб как жирные мотыльки. Дядьку немедленно послали в пешее эротическое путешествие, но до драки дело не дошло: молча, но от этого ещё более угрожающе из кустов к нему присоединились двое парней, тоже с повязками, но без оружия, а по аллее начали потягиваться ещё люди, среди которых Дмитрий с удивлением рассмотрел даже пару женщин средних лет.

Курившие гопники переглянулись и как-то разом испарились в неизвестном направлении. Молча. Зло оглядываясь на обидчиков, но не говоря ни слова. Разин удивился: а с повязками-то кто? Дружинники? Самооборона?

Чудны дела твои, Господи…

Зато здесь, в парке, воздух был ещё чище, ещё вкуснее, чем на улицах. С недалеко отсюда расположенной реки тянуло вечерней свежестью, в кустах часто-часто щебетали птицы. Если есть рай на Земле, той он здесь, куда там приморским пляжам и прочим красотам, которыми Бог щедро украсил планету. Вот та же Шырока – невелика речушка по сравнению с Волгой или Днепром, не говоря уж о всякой Амазонке, а насколько она к месту здесь. Как с ней хорошо! Даже слегка дурацкое песмарийское название – и то не портит.