Чтение онлайн

Его прапрадед покончил жизнь самоубийством {хотя праправнук ничего не знал о семейной истории, помимо подвигов брата своего деда, который штурмовал Нормандию в сорок четвертом). Джейсону Морроу не представится возможность совершить акт самоизбавления — как во времена его предка называли суицид.

Он вскоре умрет. И страшно.

Одетый без шика — в белую трикотажную рубашку и летние твидовые брюки, — Дэвид Леппингтон спустился по парадной лестнице в вестибюль гостиницы. Вестибюль был пуст, но из-за одной двери доносились треньканье музыкального автомата и гул голосов. Это, вероятно, и был общий бар. Электра Чарнвуд пригласила его в закрытый бар. И действительно, он обнаружил застекленную дверь, по притолоке которой шли витые золотые буквы «Бар первого класса», и вошел внутрь.

У бара блондинка с на удивление карими глазами вытряхивала кубики льда в большую пластмассовую голову, стоящую на стойке. Надпись на лбу, над глазами, уставившимися в пространство прямо перед собой, гласила «ЛЬДЫ ВАС ВИДЯТ», а ниже — название марки «алкопоп» [5] .

Слова из письма Катрины еще копошились, загнанные подальше, в темный угол сознания. Он подумал о мухе, приклеенной к письму скотчем.

Может, и сейчас Катрина раскачивается из стороны в сторону на своей койке в лечебнице для умалишенных, напевая что-то без мотива и слов, из угла расслабленного рта сочится слюна, в то время как перед ее внутренним взором бывший любовник жадно отдирает скотч, чтобы запихнуть в рот жирную муху? Может быть. А может, она представляет себе, как он ходит взад-вперед за ее дверью, выжидая, когда придет время ворваться в палату и присосаться ртом к ее шее...

Девушка глядела на него в упор. Вероятно, она думает, что это я не в себе, сообразил вдруг Дэвид.

Закажи пиво, улыбнись, приказал он себе.

— Добрый день. Пинту «Гиннесса», пожалуйста. — Он потянулся в карман за мелочью.

— Вы доктор Леппингтон? — спросила девушка, возвращая пластмассовый скальп на ведерко для льда.

Быстро в Леппингтоне расходятся новости.

— Признаю свою вину, — с улыбкой отозвался он. — Я живу в номере 407. Вам платить наличными? Или можно записать на счет номера?

— Боюсь, ни то ни другое, — улыбнулась девушка. — Я тоже постоялец.

— Да? Извините. Я подумал, вы бармен.

— Просто помогаю Электре. Кладовщик сегодня так и не появился, так что в служебных помещениях сейчас полный хаос. «Гиннесс», так ведь?

— Может быть, мне лучше подождать?

— Электра разрешила. Не стесняйтесь. Я уже собаку на этом съела. — Подхватив стакан, девушка перешла к крану пивной бочки. — Знаете, весь фокус в том, чтобы держать стакан под определенным углом. Вот... — Она сосредоточилась на низвергающейся в стакан белой пене. — А кроме того, когда наливаешь «Гиннесс», стакан нужно наполнить только до половины, — а затем дать время осесть пене.

Он увидел, что она поглядела на его руку, в которой он держал мелочь.

— Нет, все в порядке, доктор Леппингтон, — весело сказала она. — Вы гость Электры. Все за счет заведения.

— Большое спасибо.

Вытерев пальцы о полотенце, она протянула ему руку.

— Здравствуйте. Меня зовут Бернис Мочарди. Можно сказать, я старожил «Городского герба», живу здесь уже почти три месяца.

— Дэвид Леппингтон. — Он с улыбкой пожал протянутую руку. — Три месяца? Вы серьезно относитесь к каникулам, не так ли?

— За все мои прегрешения я здесь работаю, я хотела сказать — в городе. И все еще на стадии подыскивания собственного дома. Но, по правде говоря, в гостинице я обленилась. Мне не нужно стирать белье. Не нужно даже заправлять постель. Это порочно или грешно?

Дэвид обнаружил, что уже успел проникнуться симпатией к Бернис. Ее карие глаза были столь же жизнерадостными, сколь ее улыбка, и она казалась этаким дружелюбным, без претензий и жеманства, ребенком.

— Присаживайтесь. — Бернис обвела жестом дюжину бархатных кресел с обивкой цвета спелой сливы, расставленных вокруг кованых столиков. — Я только открою бутылку пива и присоединюсь к вам.

Дэвид выбрал столик поближе к стойке.

— Электра Чарнвуд как хозяйка гостиницы — само совершенство. Но она на нас так не заработает, раздавая выпивку направо и налево.

— Не каждый же день к нам с визитом заезжает один из знаменитых Леппингтонов. Послушать Электру, так это сравнится разве что с визитом особы королевской крови.

— Королевской крови? Боюсь, ее ждет разочарование. Единственное, что украшает мою голову, это лысина, которая проглядывает там, где начали уже редеть волосы.

— Чушь, — рассмеялась она. — У вас отличная шевелюра. — Тут она покраснела, как будто проявила излишнюю фамильярность. — Вы здесь в отпуске?

— Небольшие каникулы. Мне просто было любопытно, на что похож этот город.

— Но вы ведь жили здесь?

Вот уж точно, новости в городке распространяются со скоростью света.

— До тех пор, пока мне не исполнилось шесть лет. Я едва помню сам город. Но мне кажется, я припоминаю, как однажды ел в этой гостинице бутерброд. — Он улыбнулся. — Это говорит о том, что важно для шестилетнего ребенка, когда речь идет о памяти. Я помню бутерброд, но не помню здания.

— Добрый вечер, доктор Леппингтон, — бодро окликнула его вошедшая в бар Электра. — Прошу прощения, мы договорились, что я зову тебя Дэвид, так? Добрый вечер, Бернис.

— Привет, — отозвалась Бернис.

Дэвид встал с таким чувством, что ему следует поклониться.

— Добрый вечер, Электра.

— Бернис, вижу, ты уже позаботилась о нашем госте? Прекрасно.

Широким шагом Электра пересекла комнату. В черных кожаных брюках и шелковой блузке из ослепительно алого струящегося шелка она выглядела крайне эффектно. Комнату наводнил запах ее духов.

— Объявляю дальнейшую программу, — деловито объявила она, и Дэвиду тут же пришел в голову армейский майор, излагающий план захвата Семнадцатой высоты. — Итак, обед через десять минут. Кстати, среди нас, случайно, нет вегетарианцев?

Дэвид покачал головой.

— Прекрасно, — объявила она. — Строго говоря, поскольку сегодня пятница, к столу следовало бы подать рыбу, но, учитывая, сколько времени понадобилось Леппингтону, чтобы стряхнуть с себя языческое прошлое, я подумала, мы прикончим по паре стейков с кровью. — Не переставая говорить, она энергично прошествовала к стойке бара, смешала себе внушительных размеров бокал джина с тоником, бросила в стакан кубик льда из «ЛЬДЫ ВАС ВИДЯТ» и вернулась к столу. В мягком освещении бара ее длинные, облаченные в кожу ноги поблескивали с каждым шагом.