Чтение онлайн

Опиум притупил боль, но она продолжала жить где-то на задворках сознания, ожидая своего часа, чтобы расправить крылья. Мозг оставался ясным и прикидывал разные возможности. Где же лучше напасть? На дороге? Или ждать, пока беглецы доедут до Лондона? Лучше всего устроить засаду — для этого необходимо обогнать карету. Однако при свете дня их шансы уменьшаются.

Финчли-Коммон. Засада в пустоши. Вот где много подходящих мест. Если бы добраться туда первыми, можно залечь и ждать!

— Эй, посмотрите, они здесь свернули! — Свистящий шепот Сэма перебил мысли Аласдэра. Грум указал кнутом на колею. — Съехали на боковую дорогу.

— Чертовски глупая штука, — заключил Джемми. — Здесь очень узко для упряжки с каретой.

— Но зачем? — Аласдэр оглянулся. Ему показалось, что он уловил небольшое просветление неба на востоке. Ложный рассвет. Неужели у Дени неподалеку убежище? И бандит решил не везти Эмму в Лондон?

Вопрос, конечно, остался без ответа. Аласдэр повернул Феникса на боковую дорогу.

— Теперь ни звука, — пробормотал он. — Они могут быть неподалеку.

Троица ехала по грязной колее, пока та не стала делать поворот. Аласдэр натянул поводья и наклонился к Сэму.

— Ну-ка посмотри, что там, впереди. — Его слова в холодном воздухе прозвучали не громче шелеста.

Грум спешился и скрылся за поворотом в густой тени разросшейся живой изгороди.

Молодой человек ждал. Сердце стучало под самым горлом, душу сдавил ледяной ужас. Неужели он опоздал?

Сэм отсутствовал целую вечность, и за это время Аласдэр прочувствовал каждый синяк на своем теле. Опиум прекращал действовать, а двухчасовое пребывание в седле приносило свои плачевные плоды.

Когда грум материализовался из тени изгороди, Аласдэру захотелось на него наорать. Но вместо этого прошептал:

— Что там?

— Остановились примерно в сотне ярдов дальше по дороге. Один остался присматривать за лошадьми. Остальные в поле. Разожгли костер. — И спокойно добавил: — Как будто бы подтащили леди Эмму к огню.

Аласдэр, и без того бледный, сделался белее привидения; лунный свет придал его лицу восковой, зеленоватый оттенок. Но ум был холоден и остер, как клинок. Если они занимаются Эммой, значит, она еще жива.

— Сэм, сможешь взять на себя того, что с лошадьми? Только без шума.

— Думаю, что смогу. — Грум погладил привешенный к поясу тесак.

Аласдэр быстро спешился. Теперь он не ощущал боли. Тело действовало так же четко, как ум, игнорируя всякие другие сигналы. Джемми уже стоял рядом и быстро принялся стреноживать лошадей.

— Тогда вперед. Разберешься с ним и ослабишь лошадям постромки. На все тебе десять минут. Потом в игру вступим мы.

Десять минут! Аласдэр старался не думать, что могут сделать с Эммой за десять минут.

— Мы с Джемми пройдем по полю. Надо создать впечатление, что нас гораздо больше, чем на самом деле. Когда услышишь выстрел из ружья, гони лошадей прямо на них. Пусть будет побольше хаоса. Ясно?

Оба грума тотчас кивнули. Джемми потянулся за ружьем. Заряженное картечью, оно широким веером сеяло смерть вокруг.

Аласдэр взял пистолеты. По одному выстрелу из каждого. С этим нельзя не считаться. И считаться придется Полю Дени.

Эмму прошиб пот. Она лежала на мерзлой, твердой земле, но тело буквально плавало в поту. Жар от костра нарастал, и пятки, хотя еще не подгорали, словно бы съежились от страшного ожидания.

Поль Дени вынул кляп у нее изо рта и спокойно что-то говорил. Но Эмма чувствовала только его ладони у себя на коленях. Он говорил и подтягивал ее ноги к огню, а она все время стремилась их поджать. Она уже собиралась сказать то, что он требовал, но в глубине души не позволяла гордость.

Она думала о Неде. Думала об Аласдэре. Мысли обращались к детству. Ко всему, что они делали вместе. Ей казалось, что она слышит сочный смех брата и насмешливый голос Аласдэра. Вот они в поле, идут вслед за жнецами. Мерный свист кос, перестук цепов. Во рту появился вкус земляники.

Эмма вскрикнула.

Аласдэр услышал ее крик самым краем сознания. Он огибал поле, прижимаясь к живой изгороди. Сзади след в след ступал Джемми. Картину впереди освещал костер: три сгорбленные фигуры и четвертая — распростертая на земле. Аласдэр тщательно прикинул дистанцию. Надо сократить расстояние, чтобы нанести им урон из ружья. Но не настолько, чтобы их заметили, прежде чем они приготовятся.

Он держал пистолеты в руках. Тело струилось вперед, словно вода. Оно словно ему не принадлежало. Но теперь это не имело никакого значения. В стороне сквозь голые ветви проступили очертания кареты. Аласдэр прислонился спиной к изгороди и кивнул Джемми.

И тот с торжествующим криком прыгнул из тени вперед. Сделал несколько шагов и только тогда выстрелил. Сзади с пистолетами наготове спешил, высматривая цель, Аласдэр.

Из-за изгороди раздался выстрел Сэма. Грум щелкнул кнутом и погнал упряжку через кювет в поле. Лошади понеслись на костер, но, поняв, что перед ними пламя, попятились и, ощутив дым, принялись фыркать и раздувать ноздри.

Люди у костра повскакивали на ноги, стараясь не попасть под молотящие копыта. Выстрел картечью прошелся по ним.

Аласдэр поднял пистолет и прицелился. Фигура Поля Дени четко виднелась на фоне огня. Он нажал на курок. «Француз» упал на колени, зажимая рукой плечо.

Снова громыхнул пистолет Сэма. Грум отбросил оружие, схватился за тесак и вступил в потасовку. И, размахивая лезвием направо и налево, щерился от радости сражения.

Люди Поля хотели дать отпор, но было поздно. Один все же умудрился выстрелить из пистолета. Но пуля, не причинив никому вреда, унеслась в поле и угодила в тополь. В тот же миг тесак Сэма прошелся по руке бандита и заставил того утихомириться. Другому досталось от дубинки Джемми, которую тот прихватил про запас.

Эмма старалась откатиться в сторону — от выстрелов и разъяренных лошадей. Но ее руки были по-прежнему связаны за спиной и прижаты телом к земле. И она никак не могла подняться. Тогда она свернулась в комочек и затаила дыхание.

Внезапно все стихло. На землю опустилось великое спокойствие. Запястья Эммы оказались свободными. Она все еще не чувствовала рук, но испытала огромное облегчение.

Над ней склонился Аласдэр. Он хотел ее поднять, но не смог. И вместо него это сделал Сэм.