Чтение онлайн

– А почему на них немецкая форма? – спросила Оля.

– Это не немецкая. Материал только немецкий, а форма польская. Она у них легально существует. Их девиз – “За вильну Польску”.

Часа через два прибежал Юзек.

– Сидите здесь и не вздумайте выходить, – предупредил он разведчиков, – началась невиданная облава. Немцы считают, что этой ночью здесь был сброшен десант.

– Но, пан Юзек, они с таким же успехом могут найти нас и здесь, – сказала Мариана.

– Нет, пани Неля. Они тут искать не будут. На сегодняшний день этот бункер надежнее дома ксендза, – возразил Юзек, улыбаясь. – Вы, наверное, голодны?

– Нет, спасибо. Нам бы поскорее выбраться отсюда.

– Надо дождаться наступления темноты. Тогда перейдем в более надежное место. – С этими словами Юзек прикрыл дверь землянки.

– С чего это он так заботится о нас? – удивился Гриша.

– Мне кажется, что он чем-то провинился перед нашими или перед люблинским правительством и теперь старается искупить вину. Чует, что скоро советские и польские войска будут здесь, – предположила Мариана.

Вечером опять пришел Юзек и рассказал, что облава была безуспешной. Немцы страшно злятся. Они обещали много денег за поимку русских.

– Они думают, что поляки продаются. Не знают, что мы от души симпатизируем русским. А немцев, поработивших нашу страну, поляки ненавидят, – сказал Юзек.

Он всячески старался убедить разведчиков в преданности своих соотечественников Советскому Союзу.

– Юзек, а как вы узнали о нас? – вдруг спросила Мариана.

– Хм. Пан Стась, хозяин дома, куда вы попали, аковец, пани. Он выполнил свой долг, сообщив нам 6 своих неожиданных гостях.

Когда окончательно стемнело, разведчики вышли из землянки. Шли вдоль большой просеки. Юзек шел впереди, рядом с Марианой, показывая дорогу. Чувствовалось, что он знает здесь все тропинки.

По дороге Юзек интересовался успехами Советской Армии на фронте, расспрашивал о жизни советских людей.

– Пани, а какова будет Польска после войны? Советская или самостийная? – этот вопрос, видимо, мучил его больше всего.

– Что значит советская? Поляки сами установят у себя такой строй, какой им будет по душе.

– Видите ли, пани, я спрашиваю потому, что поляки считают так: если русские освободят нас от немцев, то они останутся здесь.

– Это придумали немцы, чтобы запугать и держать в подчинении вашу страну, пан Юзек! – сказала Мариана. – Советская Армия не имеет целью оккупировать чужие территории. Ее священная цель – изгнать фашистов со своей земли и помочь в освобождении других народов. Кроме того, вам должно быть известно, что вместе с русской армией сюда идет и войско польское.

– Настоящее войско польское? – удивился Юзек. – Немцы говорят, что это русские, переодетые в польскую форму.

– Я знаю, что немцы так говорят. Эту ложь они распространяют из опасения, как бы поляки не взялись за оружие и не повернули его против оккупантов в их тылу.

– Они уже взялись, пани. Почти все мужчины ночью вооружаются и совершают нападение на немцев. Вся Польша воюет, – сказал Юзек. – Они это прекрасно знают и ночью очень осторожны. Войска их движутся, главным образом, днем. Знали бы поляки, что там вправду воюет польское войско, то двинулись бы ему навстречу, уверяю вас, пани.

– Верю, пан, верю. И все же мне непонятна ваша пассивность. Ваши действия не мешают немцам продвигаться по железным дорогам, взлетать их самолетам с аэродромов со смертоносным грузом, – сказала Мариана, шагая в ногу со своим новым знакомым.

– Понимаю, что пани хочет сказать, – оправдывался Юзек. – Но не забывайте, кто нами руководит. Лондонскому польскому правительству не очень-то хочется, чтобы русские войска вступили на польскую землю…

– А вы бы слушались не лондонского голоса, а люблинского. Это правительство по-настоящему заботится о судьбах всей Польши, а не только о верхушке, как ваш Миколайчик, – ответила Мариана. – Тогда бы люди знали правду.

– О! Я вижу пани разбирается в политике, – заметил Юзек.

– За Польшу мне больно так же, как и вам, я такая же полька, как и вы, – ответила Мариана, наблюдая за своим собеседником.

Юзек внимательно выслушал Мариану и неожиданно протянул руку.

– Предлагаю вам свою дружбу.

– А как же аковцы?

– Я их обведу вокруг пальца.

– Их или нас?

– Вот бог свидетель, – Юзек поднял глаза к небу, – я – буду выполнять все ваши поручения. Я буду вам полезен, пани Неля…

– Юзек, вы слишком быстро согласились, – прервала его Мариана, останавливаясь, чтобы остальные могли их догнать. – Подумайте хорошенько. Есть вещи, с которыми нельзя торопиться. А вам действительно надо решиться: или мы или они. На двух стульях сидеть рискованно.

– Мне хочется, пани, сказать вам вот что. Уже три года как я хожу с карабином на плече, а зачем – не знаю. К немцам я не пристал, не терплю их. К Миколай-чику не примкнул, потому что не доверяю ему. Я запутался. Одно время мне казалось, что большевики не одолеют, и я пробовал шагать в ногу с немцами. Совершил кое-какие глупости. Теперь вижу, что ошибся. Только с русскими мне по пути. Давно искал я возможности помочь русским партизанам или парашютистам, но не выпадало случая… Если хотите, мне не доверяли… А сейчас судьба мне вас послала. Прошу вас, пани Неля, не прогоняйте меня, я буду вам полезен.

– Хорошо, пан Юзек, мы посоветуемся. А сейчас надо избавиться от этой облавы…

– Спасибо, спасибо, – ответил Юзек и крепко пожал ей руку, прикасаясь к ней губами.

– Что он тебе крестным братом заделался? – удивленно спросил Андрей девушку, заметив оживление Юзека.

Прибыв на новое место, группа расположилась в доме знакомого Юзека. Стояла еще довольно ранняя весна, так, что жить в лесу было слишком холодно. Удобным, а главное безопасным жильем группа была обязана польскому другу Юзеку.

Юзек старался быть полезным. Он употреблял всю свою смелость, свою энергию, которая, казалось, не иссякает.

– Я оправдаю доверие, друзья, – часто повторял Юзек. Поляк был неизменно любезен с девушками группы. Он удвоил свою заботу, когда понял, какую трудную и рискованную работу выполняют они.

– Ценить нужно наших девушек, – говорил он ребятам. – Немного все-таки таких.

Особую симпатию он питал к чернявой Ольге. Ее чуть вздернутый нос, теплые карие глаза, видно, крепко запали ему в сердце. К тому же Юзеку льстила дружба с советской девушкой из Молдавии.