Чтение онлайн

Служить младшему лейтенанту Солнцедарову предстояло на одной из баз Северного флота, в штабе части. Должность у него была невысокая, но ответственная. Приходилось иметь дело с важными документы, в том числе и секретными. Поэтому мы не может рассказывать о том, как проходила служба нашего героя – в целях государственной безопасности. Скажем только, что через семь лет Павел уже стал капитан-лейтенантом. Начальство ценило его за исполнительность, скромность, глубокое знание основ марксизма-ленинизма.

А вот сослуживцы относились к нему с настороженностью, хотя Солнцедаров был человеком компанейским, нежадным, покладистым. Товарищи чувствовали, что он не так прост, как кажется.

Рутинная служба, тоскливые пейзажи не располагали к поэзии, но не писать Павел не мог. Его творческая натура искала выхода. Он должен был выразить недовольство товарищами по службе, опостылевшим жилищем с удобствами в конце коридора и вечным запахом жареной трески.

Высказать открыто недовольство Солнцедаров опасался – это могло разрушить образ «своего парня». И тогда появился дневник – коричневая тетрадь на девяносто шесть листов за сорок четыре копейки, первоначально предназначенная для стихов.

Двадцать лет доверял Павел свои тайны этому единственному другу. Когда Солнцедаров делал записи в дневнике, он преображался, он блистал. Под его пером рождались гениальные образы. Как в кривом зеркале отражались портреты сослуживцев. Описание быта и нравов городка Волосатово могло соперничать с сатирой Салтыкова-Щедрина.

«Ай да Солнцедаров! Ай да сукин сын!» – восклицал Павел, завершая очередную запись.

Мы, уважаемый читатель, имели возможность познакомиться с дневником Павла Ивановича. Особых литературных достоинств не обнаружили. Попадались, конечно, отдельные яркие, язвительные характеристики – Солнцедарову не откажешь в наблюдательности. Он не щадил сослуживцев, начальников, редко находил слово доброе и для женщин, с которыми был близок. Это и понятно – наш герой продолжал мстить своей первой любви – девушке Лиде, предательнице.

Некоторые дневниковые записи помогают понять метущуюся душу автора. Полистаем тетрадь:

Комендант Потапенко, добрый человек, не стал ко мне никого подселять. Всего-то за бутылку коньяка. Живу один, никто не храпит, не лезет в душу.

Ознакомился с достопримечательностями: магазин, кафе, клуб. В километре от КПП – блага цивилизации. Не Петровск, конечно, но жить можно. Пятиэтажки, кинотеатр, стадион, школа, библиотека, универмаг, ресторан.

В ресторане «Белые ночи» отмечали начало моей службы. Пили коньяк. Напоили, гады. Все выходные отлеживался.

В части много женщин – и вольнонаемных, и в погонах. Пока присматриваюсь. Некоторым я, похоже, нравлюсь.

Каждый вечер зовут выпить. Пьем шило – так на флоте называют разбавленный спирт.

Проснулся в чужой комнате. Рядом – она. Не девушка моей мечты. Вчера снова перебрал в «Белых ночах». Надо бросать пить.

Не пью почти месяц. Пошел в библиотеку. Хотел взять что-нибудь о родном Петровске – все-таки иногда тоска берет. Библиотекарша ничего такая, так и ест меня глазами! Проснулся в ее постели.

Пошел в кино. Фильм «Выйти замуж за капитана». Рядом симпатичная блондинка. Заметил: обратила внимание на мою морскую форму. После фильма пошли в ресторан. Опять много выпил. Опять проснулся в чужой кровати.

Заместитель командира части капитан второго ранга Савицкий, плешивое ничтожество, при всех обматерил меня. Запах ему мой не понравился. Себя бы лучше нюхал! Трезвый, видите ли, он. Не налили вчера, наверное. А эта гнида, мичман Будаладзе, еще подсмеивался, как будто не с ним мы вчера пили.

Листаем дальше:

Вчера опять напился…

И так далее, и тому подобное. Целый год. Стоп! Осень 1987-го:

Вчера с Машей расписались. Чего тянуть? Она от меня без ума. Мне тоже нравится. Готовит не хуже мамы, а это большое достоинство для женщины. Да и вообще, пора уже остепениться, а то сопьюсь или подхвачу чего-нибудь. Нам обещают выделить квартиру – скоро переедем.

Отмечали мое звание. Мне присвоили лейтенанта. Процесс пошел!

Год 1988-й:

Мать пишет каждую неделю. Скучает. Спрашивает, когда приеду, с Машей хочет познакомиться. Ехать пока никак не могу: отец по секрету от матери написал, что меня какие-то двое спрашивали. Сказали, что друзья, вместе в загранку ходили. Сами улыбаются, а глаза злые. Допытывались, где я, куда пропал. Отец, молодец, сказал, что я где-то в Заполярье, на острове, в секретной части. Неприятное известие. Петровск для меня теперь закрытый город.

Вступил в партию. В рекомендациях написали: политически грамотный, служебные обязанности выполняет образцово, хороший семьянин, настоящий товарищ, морально устойчив. Ха-ха-ха!

Зачем вступил? Беспартийному карьеру не сделать. Взносы, правда, теперь платить придется. Но это потом окупится.

Год 1989-й:

В Норвежском море затонула наша подводная лодка. В числе погибших Антон Курков – с ним я познакомился в части в прошлом году. Десятки моряков погибли. А ведь могли бы жить да жить. Кто их гонит под воду, на глубину? Риск, опасность… Сидишь, как в тюремной камере, никаких тебе удовольствий. Каждая минута может стать последней. А они всё равно идут.

Я тогда спросил у Антона: «Зачем тебе это? Зачем рисковать?». Он посмотрел на меня, как на дурачка, ничего не понимающего в жизни, и сказал только: «Кто-то должен…» и ушел, даже руку не пожал. Я так и стоял с протянутой рукой. Вот они – те, кто должен, и погибли.

Дорогой дневник, доверяю тебе самое сокровенное. Машка у меня жена хорошая, баба верная. А у меня с верностью проблемы. Дамы нашего городка – из тех, с которыми у меня было, не умеют держать язык за зубами. Делятся впечатлениями о моих достоинствах, мягко выражаясь. Надо быть поосторожнее, а то побьют еще. Член КПСС с фингалом – некрасиво.