Чтение онлайн

Кеннисон почувствовал, что кровь отхлынула от его лица. Ульман его кастрировал! Вот хитрый старый мерзавец! Заявив, что глава фирмы «Кеннисон Демографикс» слишком известен публике, чтобы эффективно выполнять функции председателя, он дал им повод и впредь голосовать против Кеннисона. Ему показалось, что перед ним захлопнулась дверь. Все, конец. Ульман навсегда перекрыл ему путь к власти.

Кеннисон сидел с непроницаемым лицом, пока остальные выражали свое согласие. Даже предатель Соренсон. Облегчение на лице Соренсона выглядело столь же отвратительно, как и торжество на лице Ульмана. Кеннисон вместе с остальными проголосовал «за». «Зелен виноград» – это не для него. К тому же время, когда можно было без опаски выражать свое несогласие, миновало. Тысяча цветов, не успев расцвести, быстро увяли.

Кеннисон и Селкирк сидели в креслах с высокими спинками напротив друг друга, по обе стороны низкого столика. Свет послеобеденного солнца струился в окно и падал на стены, отделанные деревянными панелями глубоких темных тонов. Карин вкатила сервировочный столик. Хрустальные графины позвякивали друг о друга. Разнообразные цвета напитков красиво выделялись на фоне ее черно-белой форменной одежды. Кеннисон почувствовал, что при виде ее начинает успокаиваться. В мире слишком много наслаждений – зрелищ, цветов, звуков, вкусов, всевозможных чувственных ощущений, – чтобы тратить время, оплакивая свое поражение. Все проходит. Важно, что будет дальше. Возмездие.

– Мне пшеничного виски, Карин. И мистеру Селкирку, чего он хочет.

– Шотландского, без содовой, пожалуйста, – Селкирк улыбнулся Кеннисону.

– На самом деле я его не люблю, но как шотландец считаю своим долгом его пить.

Кеннисон тоже усмехнулся. Карин подала напитки, поклонилась и была отпущена. Селкирк пригубил виски.

– Ого, а это в самом деле неплохо, – он взглянул на свой бокал, потом на хрустальный графин без всякой этикетки на сервировочном столике.

– Это с моей винокурни на Оркнейских островах, – сообщил ему Кеннисон.

– А, – Селкирк кивнул. Помолчав немного, он сказал: – Что, все прошло не очень удачно?

Кеннисон нахмурился, не отрывая глаз от бокала.

– Да. Видеть, как все, ради чего я жил, исчезло в одно мгновение ока… Ну, ладно, – он залпом выпил виски и почувствовал, как оно обожгло ему горло.

– Неужели? – спросил Селкирк.

– Что «неужели»?

Селкирк покрутил в руке свой бокал, потом провел пальцем по краю, и хрусталь запел.

– Неужели это было все, ради чего вы жили?

Кеннисон нахмурился.

– Не понимаю, что вы хотите сказать.

Селкирк пожал плечами.

– У вас остается «Кеннисон Демографикс», ведь так?

– И что?

– А разве «КД» – не тот самый хвост, который машет собакой? Я не очень люблю высказываться, когда меня не спрашивают, но мне представляется, что вы нужны Совету больше, чем он вам.

Кеннисон поднялся, подошел к сервировочному столику и налил себе еще. Выпив глоток, он повернулся к Селкирку.

– И что вы предлагаете?

Селкирк улыбнулся.

– Ведь они доверяют тем данным, которые вы им предоставляете, верно?

– Ничего не получится, – сказал Джим Донг.

Джереми похлопал его по спине.

– Главное – верить в успех! – Он оглянулся назад, на пыльную проселочную дорогу. – Они не могут стоять там до бесконечности. В этих местах почти всякий, кто увидит машину, стоящую на обочине, остановится и спросит, не надо ли чем помочь. Так что лезьте. – И он показал на дренажную трубу, которая уходила под дорожное полотно.

На дне стояла лужа затхлой воды, от нее поднимался запах сырости и гнили. Донг потянул носом.

– Я обещал выполнять ваши указания, но…

– Так выполняйте! – резко сказал Джереми. Донг удивленно взглянул на него. Джереми с трудом скрыл собственное удивление. Давно ли он научился командовать? Он еще раз похлопал Донга по спине.

– Не беспокойтесь. Я велел Андерсону поставить фургон так, чтобы он нас прикрывал. Пока голубая машина все еще стоит там, позади, они не могут видеть, как мы выйдем и спрячемся в трубе. А когда в конце концов подъедут и выйдут, окажутся к нам спиной. Ваше карате, моя ручка от домкрата, да еще внезапность – думаю, мы их одолеем. Во всяком случае, если их будет не больше двоих.

– Не больше троих, – поправил Донг и ткнул кулаком в воздух. Джереми засмеялся.

– Ну, троих.

Донг встал на четвереньки и полез в трубу. Джереми взялся за дверцу фургона, чтобы ее закрыть, но Гвинн остановила его.

– Оставьте ее открытой, Джереми. Если они выйдут из машины с пистолетами, я хочу иметь возможность выскочить, прежде чем они откроют огонь.

– Может быть, вам стоит выйти сейчас. И спрятаться в кювете.

– Нет, Джереми. Вы наш начальник. Действуйте, как вы решили. Самое худшее, что может сделать начальник, – это начать менять свои планы после того, как все пришло в движение. Если они подъедут и увидят, что в фургоне никого нет, они заподозрят что-то неладное.

– Ну, ладно. Если начнется заваруха, не задерживайтесь в машине.

– Не собираюсь.

– Потому что эта машина заехала за нами в такую глушь вовсе не потому, что ей оказалось по пути.

– Ну, счастливо.

Она протянула руку, которую Джереми крепко пожал. Вейн стоял у поднятого капота фургона, готовый по первому сигналу соскользнуть в кювет. Нервно проведя языком по губам, он кивнул Джереми. С переднего сиденья выглянул Андерсон.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – сказал он.

– Я тоже надеюсь, – отозвался Джереми, опустился на четвереньки и полез за Донгом в трубу.

Труба из гофрированного железа шла под дорогой до противоположного кювета. Она оказалась уже, чем он думал, – только-только пролезть. Он сунул ручку от домкрата за пояс и принялся протискиваться вперед. Вонючая вода быстро промочила его брюки. «Счет за химчистку перешлю Обществу Бэббиджа», – подумал он. Камешки, лежавшие на дне, царапали ноги. Ручка от домкрата тоже царапалась, и он остановился, чтобы пристроить ее поудобнее.