В постели с врагом
Шрифт:
— До свидания, — сказала она вслед Элен, когда та направилась из кухни с тетрадями под мышкой.
В корзине для белья было полно простыней, полотенец и ночных рубашек Сейра разбирала белье, напевая старую народную песню о беззаботной любви. Чистые звуки ее голоса достигали неподвижного лица на подушках.
Солнце скрылось за облаками, запахло дождем, но было жарко. Эл Гарнер вспотела, добираясь до университетской библиотеки.
Читальный зал был почти пуст. Эл села в свое любимое кресло в углу и завернулась в старый плащ. Теперь при взгляде на нее никому бы и в голову не пришло, что она беременна. Просто еще одна толстая девушка из глубинки, одна из тех, которые, окончив университет, идут в учительницы.
Началась гроза, и потоки воды потекли по окнам. В такой же дождь она бежала прошлой зимой к мотелю, но трейлер Джерри исчез. Никто не знал, куда он направился, так же как никто не мог сказать, откуда он появился. Остался только прямоугольник пожелтевшей травы, да пустые бутылки из-под виски в баке для мусора
Эл открыла тетрадь с записями. На самом верху второй страницы печатными буквами было написано ее первое правило — «Не думай о неприятностях», и подчеркнуто красными чернилами. Она перелистала записи о «Мистических культах в Персии».
Вокруг стояли красные и синие кресла Она смотрела на дождь за окнами, и ее губы шевелились
Когда она перешла к «Происхождению евреев», Эл натолкнулась на свое второе правило — «Не рискуй». Оно тоже было подчеркнуто. Перед записями о «Раннем средневековье» она вписала третье правило — «Следи за здоровьем». Больше никаких горячих бутербродов и коки за завтраком. Таковы были три правила, которыми она руководствовалась в первом семестре. Можно было бы добавить еще что-то вроде «Учись на собственных ошибках» или даже «Покайся в своих грехах», но трех первых было ей пока достаточно.
Хорошо, что я толстая, думала Эл, глядя на записи о возникновении средневековых аббатств. Перед глазами у нее стояла худенькая Лора Прей и ее сверкающие в солнечных лучах волосы. Сама Эл была толстая, с заурядной внешностью девушка, ничем не выделявшаяся в толпе студентов. Она была старшей дочерью Пита Гарнера. Ей никогда не назначали свиданий, и она всегда училась на отлично. В каникулы она подрабатывала в местном мотеле. Вокруг нее вечно крутились младшие братишки и сестренки. Взгляды университетских скользили по ней, не останавливаясь, как дождь по стеклу. Она была никто в Сидер Фоллз — только пара наблюдательных глаз.
В феврале она чувствовала себя ужасно. Она была напутана и, сидя на занятиях, думала только о том, что ей теперь делать.
В ее окружении были только сверстники. Она и представить себе не могла, что может быть столько людей ее возраста, и чувствовала себя совершенно потерянной, входя в сентябре в эти огромные путающие здания. Забившись в угол, она следила за другими. По ночам сотни девушек спали под одной крышей, как пчелы в улье. Все они были в бигуди, в заколках для волос, и от них пахло косметикой. Она любила наблюдать, как они ходят мимо открытых дверей ее комнаты. Сидя на чьей-нибудь постели, она разглядывала своих подруг, их красивые ноги и груди, совсем как у Лоры Прей. Но и она была для кого-то красивой и желанной, и она кому-то принадлежала.
В марте она переехала в дом доктора Ченнинг. К этому времени она уже успокоилась и могла вспоминать, как лежала, прижимаясь к Джерри, уткнувшись носом в его плечо.
Эл перелистала страницы, посвященные «Достижениям египтян». К тому времени, когда они добрались до Египта, к ней вернулась способность трезво думать о будущем. Университетский городок был завален снегом. Казалось, снег похоронил ее. Она считала нормальным то, что уже полностью выплакала свое и передумала полагавшиеся ей мысли о том, чтобы выброситься из окна.
Если бы она не была таким испуганным маленьким цыпленком!
Дома сейчас поросята буянят в ожидании кормежки. Поля за окном ее спальни, насколько хватает глаз, покрыты зеленой кукурузой. В дождь в доме пахнет животными, а на стенах хозяйственных построек мокрые потеки. Отцовский пикап месит грязь во дворе, а когда вернутся ее младшие братья и сестры, перед дверью выстроится ряд грязных сапог.
Эл вздохнула и попыталась сосредоточиться на записях об иероглифах Ее мать устала от грязи и вообще устала и больше всего боится остаться одной. Когда Эл было четырнадцать, Питу Гарнеру надоело обрабатывать чужую землю и он уехал. «Если еще что-нибудь случится, папа уедет окончательно», — сказала про себя Эл, наблюдая за дождем. Она не хотела, чтобы это случилось из-за нее.
Ее учеба не стоила ему ни цента. Она получала стипендию и плату за работу у доктора Ченнинг.
Эл вспомнила запах глазуньи в их мотеле. Она следила за ним, держа в руках лопаточку со сломанной ручкой. Когда ей хотелось есть, а есть ей хотелось постоянно, на память приходил их мотель. Три лета подряд каждое утро, когда мир вокруг был чистым и зеленым, она поднимала жалюзи и делала все, что полагалось делать утром.
К этому времени сифоны должны быть уже заряжены, гриль разогрет, а она расставляла бы на столах стаканчики с салфетками или протирала бы столы, или жарила глазунью. Она до сих пор видела свою лопаточку, потому что именно на третье лето в ее жизни появился Джерри. Он любил, подойдя сзади, поднять ее волосы и поцеловать в затылок. Он говорил, что это самое сладкое место.
Ее чемодан был уже упакован. Она выполнила программу своего класса на тот случай, если что-нибудь случится и она заболеет и не сможет некоторое время заниматься. Деньги на такси у нее были. Она приготовила записку для доктора Ченнинг, в которой объясняла, что срочно должна была отправиться к тете Марселе на несколько недель. У доктора Ченнинг есть теперь Лора Прей. На карточке было напечатано — «Миссис Марсела Дельстром, 109, Четвертая стрит, Ватерлоо, Айова». Там же был припечатан номер телефона.
Двое студентов прошли мимо, смеясь над какой-то шуткой. Эл наблюдала, как они размахивали своими неуклюжими ручищами, и думала, что такси надо вызвать из отеля. Она просто придет с карточкой в руках в больницу и скажет: «Меня зовут Элинор Дельстром. Вы не могли бы позвонить моей тете и сказать, где я? Она, наверное, захочет прийти».
Эл следила, как струи воды, похожие на сплетающиеся вены, стекают по стеклу. Неужели Джерри действительно посмеялся над ней, отметив ее в своем списке как легкую добычу? Он упоминал о других, но, по его словам, она была лучше всех. Она очень гордилась этим. Он сказал, что никогда не забудет ее.