Чтение онлайн

— Извините, товарищ Рубцов, — сказал журналист из ежемесячника "Март" и встал со своего места, щелкнув каблуками, — возможно ли таким способом увеличить численность, э... футболистов?

— Возможно, — сказал Двойник, — хоть почти невероятно. Но только при условии, что в играх их не будут калечить и убивать.

— Почему? — спросил разочарованно бравый журналист.

— Потому что ни одно из размноженных тел нельзя уничтожить. Ведь тогда линия бытия прервется, и никакой петли не получится — некому будет залезать в камеру, чтобы ехать в прошлое. Локатор будущего не увидит заказанного процесса, ибо он просто не состоится.

— А танцовщиц и певиц? — спросил журналист. — Можно умножать?

— Да, можно. В принципе, конечно.

— А студентов? — спросил студент. — Хотя бы на денек перед экзаменом?

— О, боже! — Двойнику надоели чепуховые вопросы. — Я думаю, если уж умножать, то неодушевленные предметы — электрограммофоны, пылесосы, автомобили. Их можно было бы сдавать на прокат с полной гарантией исправности на сутки вперед. И еще... Как вы думаете, что еще? Нечто очень нужное...

— Деньги, деньги! — воскликнули вместе студент и фотограф.

— Наконец-то! — одобрил догадку Двойник. — Позавчера я проверил установку на обыкновенном двугривенном. Правда, он был умножен только на два и только на полчаса. Вот он... — Двойник поднял над головой беленькую монетку. — Эту реликвию я оставил как доказательство того, что иногда можно брать деньги взаймы у будущего. К сожалению, с неминуемым возвратом. Сумму, полученную сегодня, вы обязаны завтра послать в прошлое.

— А больше, чем на сутки, можно занимать? — с надеждой спросил студент.

— Любое умножение только на сутки, не более, точнее на 23 часа 49 минут и 22 плюс-минус 3 секунды.

Студенту стало грустно. Прочая публика тоже затосковала о невозможности занимать деньги у отдаленного будущего. Выразили надежду, что всемогущая наука преодолеет этот запрет. И в это время вернулся Иосс. Взоры устремились к нему. Объяснение прозрачности

— Разумеется, все в порядке, — сказал Двойник.

— Да, — сказал Иосс. — В порядке. У меня до сих пор трясутся руки... Это было привидение, а не человек. Май Сергеевич. Черт знает что... Домой не мог идти, вот вернулся...

— Это был я, но почти весь в обратном времени, — Двойник встал, чувствуя, что надо дать следующую порцию разъяснении. Он откашлялся и начал. — Прошу внимания. Дело вот в чем. Процесс обращения времени есть процесс перевода объекта из области положительных энергий в область отрицательных энергий. У меня в аппарате перевод выполняется на тоннельном эффекте. Объект как бы проваливается под пустоту. Для этого служит устройство, которое я назвал поворотным приводом. Оно включается дважды — на старте и на финише. Причем, при повороте на старте выделяется значительная энергия. Она идет в достаточно емкие аккумуляторы. А при повороте на финише эта энергия, наоборот, расходуется. Объект как бы выталкивается обратно в область положительных энергий. Должен сказать, для живого существа операция не из приятных. Итак, тело, существующее в отрицательном времени, есть тело отрицательной энергии. Иными словами, энергия его частиц и полей меньше, чем нуль. И благодаря этому в нашем мире оно не может быть воспринято и зафиксировано через посредство обычных и даже весьма сильных воздействий. Таковы общеизвестные следствия из элементарной теории Дирака. Я понятно говорю?

— Смотря для кого, — сказал фотограф.

— Вполне понятно и популярно, — сказал студент.

— Значит, непонятно, — сказал Двойник. — В таком случае прошу верить мне на слово. Вот что надо понять: тело, существующее в обращенном времени, для тел прямого времени является просто пустотой. Вы можете освещать его прожекторами, стрелять в него из пушки — оно останется неуязвимым, неощутимым и невидимым.

— Вот так понятно, — сказал фотограф.

— Очень рад, хоть и не уверен, — сказал Двойник. — Идем дальше. Полностью обращается время в моей установке лишь при прочно закрытой камере. Когда камера открывается, в нее проникает внешний мир, просачивается вместе с ним его прямое время. Так что же происходит, когда объект отрицательной энергии соприкасается с объектом положительной энергии?

— Аннигиляция! Взаимное уничтожение! — радостно воскликнул студент.

— Ошибаетесь! Врете в простейших вопросах! — недовольно сказал Двойник. На каком вы курсе?

— На втором, — студент потупился.

— Вам пора понимать, что тут нет столкновения антител, а значит, не может быть никакой аннигиляции. Тело отрицательной энергии — не антитело. Странно теперь учится молодежь!..

Студент сидел пунцовый.

— Так вот, — заключил Двойник, — никакого взрыва не будет. Влияние внешнего мира весьма медленно начнет поворачивать тело обращенного времени в свою сторону. Будут происходить повороты атомов и целых молекул. В первый внешний час тело воспринимается не полностью, а лишь теми частицами, которые успели встать в прямое время. Значит, оно будет полупрозрачным и полупроницаемым для внешнего мира. Наоборот, для него полупроницаемым и полупрозрачным будет внешний мир. Вам ясно?

Слушателям было не ясно, исключая, разумеется, физиков. Но Двойнику надоело объяснять. Подмигнув Иоссу, он объявил:

— Кто не понял, поступайте в университет. Другие вопросы есть?

После недолгого молчания раздался твердый голос журналиста:

— Есть один вопрос, товарищ Рубцов. Разрешите?

— Слушаю, — сказал Двойник.

— Удалось ли установить личность преступника, совершившего незаконное открытие камеры?

— Нет, я же говорил, что не смог разглядеть лица.

— И до сих пор не произведено его задержание?

— Нет, конечно!

— Ну, я спешу, до свидания, — сказал журналист и вышел, чеканя шаг.

Присутствующие многозначительно переглянулись.

Опять зазвонил телефон. Двойник ответил:

— О! Добрый вечер, Федор Илларионович!.. Не ожидал, никак не ожидал... Очень хорошо... Давно пора... Конечно, конечно... Спасибо. — Произнося эти вежливые слова, Двойник не верил своим ушам: профессор Барклай заявил о своем полном согласии с работой Рубцова; о пересмотре своего отношения к нему, Рубцову; о том, что утром, как понял профессор, был возврат Рубцова из суточного прогноза; что завтра, на старте, по приглашению Барклая, будут присутствовать представители прессы, кино, телевидения... Конец дня

Лита ушла из редакции в приподнятом настроении. Этот богатый событиями, сумбурный, острый день уже не удивлял ее. Сейчас, в конце, он вылился в безотчетную праздничность. Лита не помнила своих страхов, болезненных недоумении и слез. Ее не пугало раздвоение Мая. Теперь это было интересно и даже смешно. Там, в редакции, было весело отличать сегодняшнего Мая от завтрашнего. Лита это делала так безошибочно, что Юра Бригге охал и восхищался, будто Литино чутье было удивительнее самого раздвоения.