Чтение онлайн

Тем временем в институтский кабинет Мая прибежал Иосс. Отвинтил гайки и открыл дверь камеры. Полупрозрачный, неуклюже утопая в полу, влез в камеру, Иосс поддерживал его, скользя руками в мягкой, водянистой плоти. Забравшись в камеру, полупрозрачный прошипел:

— Обисапс. Спа-си-бо.

— Счастливо, д-дружище, — сказал, стуча зубами, Иосс. — Чем могу, помогаю, хоть пока ни дьявола не понимаю... — Он завинтил гайки наружного запора. Разъяснение петель

Дома у Рубцова было полно народу. Оба Мая, Бригге, Гречишников, какой-то студент, узнавший о необыкновенном событии и сумевший проникнуть к самому его центру, фоторепортер, снимки которого пошли в завтрашний номер газеты "Жизнь", некий журналист, представившийся корреспондентом ежемесячника "Март", и еще несколько пронырливых тружеников прессы. Стоял дым коромыслом. Все курили, без умолку спорили друг с другом, держа в центре внимания, конечно, виновников торжества.

Двойники были порядочно утомлены, ибо Бригге, с одобрения Гречишникова, после пресс-конференции сумел-таки протащить Маев через кучу научных экспертиз и анализов. Благодаря напористости и обширным знакомствам Бригге, Рубцовы отдали на суд аналитикам частицы зубов и пряди волос, пробы желудочного сока, электрокардиограммы, энцефалограммы. Юра возил их даже в свой плавательный бассейн, где спортивный врач пустил в ход систему силомеров, доказавших небольшое физическое преимущество Двойника перед Маем. Двойник объяснил это тем, что он несколько старше и поэтому вправе называть Мая "мальчишкой". Словом, после двухчасовых мытарств двойники заслуживали отдых, который, однако, судя по домашней обстановке, предвиделся не скоро...

— Детерминизм, железный метафизический детерминизм, — восторженно вещал гость-студент, — где он теперь?!

— Детерминизм неприкосновенен, — устало сказал Двойник, — но причинные связи шире и многообразнее, чем принято было считать.

— Конечно, конечно, — поспешил согласиться студент.

— Все дело в структурных подвакуумных каналах, — продолжал Двойник, — еще Фейнман и Дайсон описывали античастицы как частицы, существующие в обратном времени. Правда, там была голая математическая формализация. Однако в работах Бригге и Ермакова была установлена аксиоматика мега-волновой функции бытия. Вслед за ними Гречишников дал истолкование подвакуумному сдвигу. И вот в струе этих исследований мной был рассмотрен вопрос об интерференции волн бытия, обращении времени и резонансе событий в сопровождающем поле. Эти работы выполнены при постоянной дружеской помощи моих коллег и товарищей Бригге и Гречишникова, которые присутствуют здесь и которых я от души благодарю.

Раздались аплодисменты. Бригге покраснел, вынул изо рта спичку и картинно раскланялся, а Саша запротестовал:

— Я только считал немножко... И до последнего времени не совсем верил в главное, в эффект петли. Честно говоря, еще час назад я не вполне доверял факту раздвоения Рубцова... Но теперь эффект петли, видимо, доказан.

— Именно! — гордо воскликнул Двойник. — И доказан неопровержимо...

Май протиснулся в кухню. Ему вдруг стало неинтересно. Открыл окно. Вдыхая свежий холодный воздух, думал, что завтра, в это повторное сегодня, и он станет таким же уверенным в себе и торжествующим, как Двойник. И ему было жалко нервных и трудных дней, что предшествовали сегодняшнему утру. Жалко сумасшедшей секретной работы, молчаливой драки с упрямым Барклаем, даже неопределенности в отношениях с Литой. И пришло в голову, что Двойник слишком жестоко обошелся с Климовым... Май сидел и думал, и ему было невесело, неприятно томило чувство твердой предрешенности, в которой он сейчас жил.

Тем временем Двойник уверенно развивал теорию интегрального детерминизма. Потом перешел к проблеме физического умножения. Говорил, что при достаточном интервале прогноза возможно не только удвоение, но и утроение, учетверение, удесятерение тел.

Вдруг остановился, взглянул на часы, хлопнул себя по лбу, вспомнив о важном. Обвел глазами присутствующих и остановился на Иоссе:

— Николай Осипович, нельзя ли попросить вас об одной маленькой услуге?

— Командуйте, Май Сергеевич.

— Отлично. Это может сделать только сотрудник нашего института, никого другого не пропустят. Пожалуйста, Николай Осипович, съездите сейчас в институт. В моем кабинете, возле камеры сгущения, прилипло к полу несчастное полупрозрачное существо. Не пугайтесь его, откройте камеру, помогите ему туда забраться и завинтите наружный запор. Вот и все. Не спрашивайте пока подробностей.

Иосс потоптался в нерешительности, махнул рукой:

— Еду, ладно! — и быстро вышел.

— Там, в институте, — продолжал Двойник, — некоторое время тому назад некий злоумышленник выключил энергопитание и открыл камеру сгущения, где создан квант пространства с обращенным временем. Мне пришлось выйти из кванта, чтобы включить питание и закрыть камеру снаружи, иначе дальнейшее продвижение в прошлое было бы невозможно. А теперь инженер Иосс поможет мне войти обратно в камеру и завинтит ее снаружи.

— Значит вас сейчас там двое — один едет к сегодняшнему утру, а другой дожидается Иосса? — спросил студент.

— Именно так.

— А всего четверо?

— Да, считая меня и, так сказать, естественного Мая Рубцова, четверо. Причем, в самое время происшествия нас было пятеро.

— Пятеро?

— Конечно, — сказал Двойник, — вообразите, что камера открыта на полпути из завтра и считайте: во-первых, есть я, сидящий в камере с самого начала — с завтрашнего дня; во-вторых, я, посаженный в камеру Иоссом; значит, в камере нас двое, — Он загнул два пальца. — Кроме того, есть я, вылезший из камеры, чтобы навести порядок. — Загнулся третий палец. — Плюс я, стоящий сейчас перед вами, — он ткнул себе в грудь. — И, наконец, я, еще не побывавший в камере, то есть тот Май Рубцов, который в данный момент пребывает на кухне. Всего пять.

Среди слушателей было замешательство. Двойник начал раздражаться. Хорошо, — сказал он, — взгляните сюда. — Он нарисовал на скатерти петлю со стрелками: — Вправо идет обычное наше с вами прямое время, влево — обращенное. Чертеж изображает линию бытия. Она похожа на петлю и отражает путешествие тела в прошлое и обратно. Тело непрерывно существовало до старта в прошлое, тут повернуло во времени назад, существовало до финиша в прошлом, потом опять повернуло во времени и стало существовать обычным порядком. Линия бытия здесь сложена втрое. Значит, пока есть петля, существует три тела: одно в обратном времени и два в прямом. Это ясно?

— Ясно, — раздался голос студента.

— Допустим, — сказал Двойник. — А теперь представьте себе, что на линии бытия в результате внешнего вмешательства возникла вторая петля. — Он нарисовал нечто похожее на канцелярскую скрепку: — Сколько тут сосуществующих параллельных участков?

— Раз — два — три — четыре — пять, — сосчитал студент.

— То-то! — сказал Двойник и расставил стрелки. — Два в обратном и три в прямом времени. На экране локатора будущего эта кривая и зафиксирована. Она послужила сигналом о неизбежной осуществимости эксперимента.

— Здорово! — восхитился студент. — А может быть, какая-нибудь другая, более сложная петля?

— Видимо, да, — сказал Двойник. — Например, такая... — Он нарисовал: — Тут из одного тела получается одиннадцать. Пять благополучно путешествуют из будущего в прошлое, а шесть пребывают в мире прямого времени. Если говорить о бытии вне камеры, то тело умножается в шесть раз.

— Блеск! — сказал студент. Умножение тел

После того как публика, пошумев, уяснила сущность умножения тел в простых и сложных петлях времени, посыпались вопросы: