Чтение онлайн

— Против! — прозвучал голос из зала.

— Лейтейзен!

— Против! — сказал Гавриил Давидович, он одиноко сидел в президиуме, единолично представляя там свою малочисленную фракцию.

— Николаев!

— Против!..

...Прохор Заикин и Семён Воронков и в казарме были соседями по нарам, и в караул всегда их вместе ставили — так уж повелось: односельчане, неразлейвода, хотя споры у них и разногласия постоянные, всё больше на политической основе: Прохор — большевик, Семён — меньшевик, вот вам и полемика, раздоры и выяснения отношений. Впрочем, словоохотлив да задирист Прохор Заикин. Воронков же Семён всё больше отмалчивался, особенно в последнее время, какая-то большая дума его одолевает, а может быть, настиг разлад с самим собой: не может в чём-то важном, ответственном определиться — и вот хмур, задумчив, на себя не похож. Ведь поначалу, как революция грянула, — первый был Воронков на митингах и сходках, во всё встревал, глотку драл, где надо, а где и помолчал бы, — первое дело, хлебом не корми, только допусти с народом потолковать, душу выкричать. И вдруг примолк, всё в себе переживает.

А Прохор большой охотник до разговоров, впрочем, и не обязательно политических.

Вот и сейчас — а заступили они в караул в ночь с тридцатого на тридцать первое октября 1917 года — вторые ворота арсенала Тульского оружейного завода охранять, — покалякать бы... С боков у них ещё двое ворот, и там тоже по паре солдат караула — прикладами винтовок гремят, тихо переговариваются, иногда цигарка раскурится, подбородок солдатский коротко осветит. Чуть в стороне — небольшой домик о двух комнатах с чуланом, однако ж там и печка тебе топится, и диван мягкий, и самовар горячий — помещение для коменданта арсенала или его заместителей. Обычно в ночь заместитель какой — их три всего — и дежурит, а сегодня сам товарищ Сергеев Павел Панкратович, начальник караула, на ночное дежурство пожаловал, всех караульных обошёл, за руку с каждым поздоровался, в лица внимательно вглядываясь. К чему бы?.. И вот что интересно Прохору Заикину — сегодня в карауле четыре большевика, один беспартийный и всего один меньшевик, Семён Воронков, как вы догадываетесь.

«Отчо так, а?» — думает Прохор Заикин и уже в молчании оставаться не может.

— Семён, а Семён? Слышь, что ль, Семён?

— Ну чо тебе? — неохотно откликается Семён Воронков.

— Видать, совсем мы, большевики, то исть, власть взяли?

— Ета откель же видать? — неохотно спрашивает Семён, перекладывая винтовку с левой руки в правую.

— Дык гляди! — возбуждается Прохор. — Нынче в карауле одне мы! Большевики, другими словами ежели. Только ты из меньшевистского лагеря. Да Егорка Пахомов — беспартийный. С него какой спрос? После контузии к нам, голова чугунная, не работаить... И выходит, Семён, скрозь нас, большевиков то исть, боле: и в карауле, и в Совете, и, должно, по всей Расее. От чо ты на ета скажешь, меньшевистская твоя натура?

Молчит Семён Воронков...

— Ну, ладноть, — говорит обиженно Прохор Заикин и вдруг продолжает с некоторым даже восторгом: — Давай тады об луне!

Действительно, в ясном небе белёсом, кажется замершем, стоит большая бело-розовая луна с щербинками на круглом загадочном лике. Вот ведь перемены в погоде: с утра — пасмурно, хмуро, низкие тучи, дождь со снегом, а к вечеру поднялся ветер, и пожалуйста: над головой ни облачка, зыбкий бело-голубой свет, в котором, между прочим, ни хрена не различить, всё странно слилось: дома со слепыми оконцами, заборы, деревья... очень даже легко подкрасться к арсеналу и караул разом снять, если, конечно, у противника человек двадцать. Представил Прохор Заикин эту кровавую историю при лунном свете, даже в животе похолодело, потому и пристал опять к напарнику по караулу:

— Слышь, Семён, вот как ты соображаешь? На луне люди живуть?

Семён повозился, повздыхал тяжко и сказал наконец:

— Откель нам знать?

— А я так полагаю. — Прохор, прищурившись, всмотрелся в невозмутимое ночное светило. — Беспременно живуть! Ты, Семён, мозгами-то шевельни: земля наскрозь круглая, шар то исть. Учёные определили и взвесили. И мы на ей обретаемся. Идём дале: луна, гляди, тоже круглая! Смекаешь? Делаем беспременный вывод: живуть там люди! Должно, и у их — большевики, меньшевики. Вот антиресно, кого там боле? Ты как предполагаешь, а, Семён?

Не успел ответить Семён Воронков: за углом улицы послышался натужный рокот моторов, по забору, по окнам домов пробежала полоса яркого электрического света, и тут же возникли два ярких глаза, за ним — ещё два и ещё...

К арсеналу приближались одна за одной грузовые машины, покачиваясь на колдобинах дороги.

— Тревога! — закричал Семён Воронков, вскидывая винтовку и щёлкая затвором. — Стой! Кто вдеть?

Его примеру последовал Прохор Заикин, ощутив отвратительную дрожь в коленях. Суетились солдаты караула и у других ворот арсенала.

А четыре грузовых машины остановились одна за другой, фары поумерили свет, однако продолжая светить перед собой, и прямо к Прохору и Семёну шли три человека, двое в чёрных кожаных куртках и один в штатском, огромный, без шапки, с лохматой головой, похожий на медведя.

— Стой! — отчаянно закричал Семён Воронков. — Стрелять буду!

— Погоди, погоди, солдат, — спокойно и, показалось, насмешливо сказал тот, что был похож на медведя, тем временем подходя всё ближе. — Бумагу вот привезли. Давай нам старшого! Кто тут у вас?..

Оказывается, от тёплого помещения, где комендатура помещается, уже шагал к ночным гостям Павел Панкратович Сергеев, комендант арсенала, большевик, в шинели без погон, на плечи накинутой.

— В чём дело, товарищи? — сказал он очень даже спокойным и бодрым голосом. И добавил уже шутливо: — Что за шум, а драки нет?

— Мы от Тульского Совета, — сказал похожий на медведя Иван Михеев, непроницаемо, отчуждённо глядя на Сергеева. — А вы...

— Комендант арсенала! — козырнул с лёгкой небрежностью Павел Панкратович.

— Тогда это вам. — Михеев протянул бывшему поручику лист бумаги. — Постановление Совета... — Он помедлил. — ...Его большевистской фракции. Отгрузить в Москву товарищам по борьбе четыре машины винтовок, пулемётов, патронов.

Сергеев в свете фар прочитал «постановление».

— Всё в порядке, — сказал он. — Будем сразу грузить?

— Да! — резко, даже воспалённо сказал человек в чёрной кожанке, передёрнув плечами. — Немедленно! Надеюсь, солдаты караула помогут? Время...

— Помогут, товарищ Нацаренус, — перебил Иван Михеев, покосившись на Прохора Заикина и Семена Воронкова. — Как могут солдаты не помочь делу революции?

В тот же миг произошло непредвиденное: Семён Воронков быстро отступил в темноту, под стену арсенала, вскинул винтовку вверх, грохнул выстрел. Все шарахнулись в стороны, и проворнее всех — Прохор Заикин.

— Отыди! — кричал Семён. — Караульцы! Сполняй приказ! Есть разъяснения! Без приказа начальника оружейного завода — никому... ета... Ни винтовки, ни патрона! Али присягу не давали? Сполняй, говорю, приказ... — Щёлкнул затвор. — По моей команде...