В июне тридцать седьмого...
Шрифт:
Оля, какой же это ад! В каких невыносимых условиях работают люди! Жара, смрад, дышать нечем, никакой заботы о человеке, оглушительный грохот. И есть цеха, где рабочие на своих местах трудятся по одиннадцать часов. Жесточайшая система штрафов. А как люди живут! Мы были в двух рабочих слободках. Главное жильё — бараки, где в невероятной тесноте, в грязи ютятся рабочие семьи. Всё — как описано у Горького в повести «Мать», ничто не изменилось с тех пор. Народ угнетён и озлоблен. Есть тут (дальше в письме зачёркнуто). И надо только спичку, чтобы пороховой погреб взорвался. Он взорвётся, Оля! Так ещё долго продолжаться не может. Люди не скоты. Ведь это они создают здесь мощь и красоту Российского государства. А с ними обращаются именно как со скотом. Я чувствую всем своим существом, что приближается то, чему посвящена вся моя жизнь!
До скорой встречи, Оленька! Из Москвы жди телеграмму.
Обнимаю и целую тебя — твой Григорий».
...Четвёртого июля 1914 года в Минске на Виленском вокзале остановился скорый поезд «Москва — Варшава». Из вагона второго класса быстро вышел Григорий Каминский с небольшим саквояжем в руке — загорелый, казалось, ещё больше раздавшийся в плечах, стремительный, весь — олицетворение порыва. В шумной толпе на перроне он нетерпеливым взглядом искал Олю Тыдман. Среди встречающих её не было.
«Неужели не получила телеграмму?»
Навстречу ему шли Митя Тыдман и Илья Батхон. Григорий сразу заметил: у обоих какой-то растерянный вид.
«Что-то случилось...»
Пожали друг другу руки, обнялись.
— Тебя не узнать, — сказал Илья Батхон.
— Ты как с курорта, — сказал Митя и отвёл взгляд в сторону.
— Где Оля? Что с ней?
— Ничего... — сказал Митя.
— Она получила мою телеграмму?
— Я получил твою телеграмму. — Митя подавил вздох. — Оли нет в Минске, она в Италии.
— В Италии? — ахнул Григорий.
— Да, в Италии. — Митя заговорил быстро, ему необходимо было всё скорее сказать. — Её туда отправил к матери отец. Он каким-то образом узнал о том, что она ходит на занятия кружков, делает там доклады... Потом нашёл в её комнате листовки, которые она должна была передать в депо...
— Кто нашёл? — перебил Григорий. — Павел Емельянович в комнате Оли делал обыск?
— Нет конечно! Как ты мог подумать? Отец зашёл к ней, а на столе эта стопка листовок...
— Да как можно! — вырвалось у Каминского. — Сколько раз ей говорил о предельной осторожности!
— Всё равно бы это произошло, Гриша, — сказал Митя. — Отец почти сразу начал догадываться, ещё весной.
— И о тебе он всё знает? — спросил Каминский.
— Думаю, знает. Но со мной на эту тему разговоры не заводит. А про Олю сказал, когда её на вокзале провожали: «Дочь социал-демократам, ведущим страну в бездну, я не отдам». Вот такие дела...
— И Оля безропотно согласилась поехать?
— Безропотно? — Митя задумался. — Не знаю. В последние дни отец часто уединялся с Олей в библиотеке. Для долгих бесед. Меня на эти беседы не допускали.
— Ладно! — не сумев подавить ожесточение, сказал Григорий Каминский. — Пошли!
И тут заговорил молчавший до сих пор Илья Батхон:
— К дяде тебе возвращаться нельзя. Вернее... Алексей Александрович уже не живёт там, его вообще нет в Минске...
— То есть как нет? — Григорий ничего не понимал.
— Мы устроили его вместе с семьёй в Витебске, у надёжных людей. Временно...
— Да что случилось? — перебил Каминский.
— Среди наших товарищей идут аресты. Нависла угроза над твоим дядей. — Батхон вздохнул. — После ареста Стефана Любко и Шмула Штейнбова.
— Их арестовали?
— Не только их. Можно предположить, что и тобой заинтересовались. Поэтому...
— Поэтому, — перебил Митя, — поживёшь у нас. Комната для тебя готова, и дом Тыдманов вне подозрений у полиции и жандармов.
— А как же Павел Емельянович? — в некотором замешательстве спросил Григорий.
— Он согласен, я с ним говорил.
— Ничего не понимаю! — Каминский был в полной растерянности. — Он обо мне ничего не знает?
— Думаю, отец знает главное. И о тебе, и обо мне.
— Ладно, поехали! А там разберёмся.
— Вы отправляйтесь вдвоём, — сказал Илья Батхон. — У меня здесь есть дела. Пока, Гриша, никакой инициативы, постарайся быть как можно незаметней. Все занятия твоих кружков мы отменили. Не волнуйся — до времени. Через несколько дней встретимся. Я сам найду тебя.
...Молча ехали на извозчике. Наконец Григорий сказал:
— Я поживу у вас неделю, пока не подыщу квартиру попроще.
— Живи сколько надо. — В голосе Мити прозвучала обида.
«Оля, Оля! Что ты наделала!..»
Глава одиннадцатая
30 — 31 октября 1917 года
«Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов — Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона.
Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание Советского правительства — это дело обеспечено.
Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!
Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов.
25 октября 1917 г., 10 часов утра».
«Тульская молва», 30 октября. Театр «XX век» на Киевской улице. Рекордная драма в шести больших частях с участием знаменитого артиста Бонар — «Пляска любви — пляска смерти».
«Земля и воля», 30 октября. Расследование о захвате мельницы. Министр внутренних дел предложил местному комиссару произвести расследование по делу о захвате крестьянами деревни Рябово Венёвского уезда у члена Союза мукомолов Любимова мельницы, арендуемой у гражданина Бетринского. И, в случае установления данного факта, срочно принять меры к возврату мельницы арендатору, при необходимости употребив силу. Принято из Петрограда по телеграфу 24-го числа сего октября.
«Тульская молва», 30 октября. Гастроли Смирновой, Юрьева и других переносятся. О дне гастролей будет объявлено особо.
«Голос народа», 30 октября. Совещание Продовольственной комиссии. Под председательством члена городской управы А.П. Ванинова состоялось совещание Продовольственной комиссии. Обсуждался вопрос о проведении в жизнь постановления Городской думы об изменении способов использования тех или иных суррогатов, могущих собой заменить муку для выпечки хлеба. Мера эта вызвана недостатком муки и несвоевременным подвозом ея в связи с аграрными беспорядками в губернии.
«Тульская молва», 30 октября. Спектакли в Новом театре труппы знаменитых актёров под главным режиссёрством Лайна «Дни нашей жизни», сочинение Леонида Андреева, и «Война», сочинение Арцыбашева, отменяются.
«Земля и воля», 31 октября. Из передовой статьи: «Большевики-ленинцы с первого дня своей власти спешат спрятаться под покров ночи. Ночью они расстреливали Зимний дворец, теперь они хотят создать ночь трудового народа, чтобы обследовать свои дела. Они закрыли почти все петербургские газеты, они ввели цензуру, захватили телеграф и в нём тоже установили свою цензуру. Они организовали прослушивание частных разговоров по телефону. Зато они завалили столичные улицы своими «Правдами». Они боятся света, боятся критики? Разве трудовому народу уже не нужна сознательность, которая складывается лишь после знакомства с разными взглядами на один и тот же вопрос?»
«Тульская молва», 31 октября. Продаются с торгов дома. Громадный выбор! В центре города: каменные, доходные, деревянные особняки с садами, а также земля 1700 кв. сажен с постройками. За всеми справками обращаться: Тула, Киевская улица, дом Грибанова, телефон 3-52.
«Голос народа», 31 октября. Электротеатр «Триумф», 31 и 1 ноября: «Вампиры, или Кровавая свадьба», драма в четырёх больших частях. 1 и 2 ноября: «Шальная» — роскошная боевая драма в шести больших частях. Картину иллюстрируют пианист Ян Ландер и пианистка Шереметьева.
«Земля и воля», 31 октября. Без заголовка, вне очереди, циркулярно. Из Москвы по прямому проводу. В Москве идёт бой. Центр уже в руках правительственных войск. Вокзалы заняты большевиками. Потери правительственных войск — около тридцати человек убитыми и около ста ранеными.
«Голос народа», 31 октября. Театр «XX век». Сенсация! Невиданно! «Маска, которая смеётся, или Железный Коготь». Кинороман в 32 частях. Эта картина в 100 раз лучше картины «Тайны Нью-Йорка». (Такой картины мир не видел). Такие захватывающие моменты и ужасы, где американские актёры рискуют жизнью каждую минуту, мир не видел! Эта картина сейчас идёт в Москве в кино «Арс» 30 дней подряд при переполненном зале. Премьера в Туле 10 ноября.
«Тульская молва», 31 октября. Сегодня Исполнительный комитет учащихся в здании Боровиковской гимназии — Жуковская улица — устраивает лекцию Марцинековского «Революция духа — новый строй и нравственные задачи молодёжи». После лекции беседа-спор.
Ассенизатор, прибывший из Гомеля с собственным ассенизационным обозом, производит по весьма дешёвым ценам очистку клозетов, помойных ям и прочего. Спешите до морозов сделать заказы. Обращаться: Старо-Павшинская улица, дом № 122».
«Земля и воля», 31 октября. Постановление центрального комитета партии эсеров. Все члены партии, которые принимали участие в большевистской авантюре и не ушли со съезда Советов после расстрела Зимнего дворца, ареста членов партии и других мер насилия, принятых Военно-революционным комитетом во главе с большевиками против демократии, — за грубое нарушение партийной дисциплины исключаются из партии. 27 октября 1917 года.
«Тульская молва», 31 октября. Продаётся ослик, цена двести пятьдесят рублей. Справиться: ватная фабрика Эффа, близ Курского вокзала.