Чтение онлайн

— И что это было? — присвистнув, спросил он.

— Судя по всему — это арест. — Отвечаю я.

— Я понимаю, что поварих не на экскурсию пригласили. А что мы завтра жрать будем?

— Вот завтра и узнаешь. Пошли. Хватит глазеть.

С утра никаких изменений не произошло, вот только на завтрак нас пригласили позднее, и половина медсестёр из отделения куда-то пропала. Зато каждому досталась пайка, полбулки хлеба из пшеничной муки, кусок сала и сорок грамм коровьего масла. Тарелки с почищенным луком и помытой морковью просто стояли на всех столах. А присутствующие на раздаче девчата ещё и извинялись. Мол извиняйте хлопцы, поварихи сегодня не вышли на работу, завскладом тоже куда-то пропал, а нам поздно сказали и мы ничего не успели приготовить. Кушайте витамины и пейте кисель. А к обеду мы чего-нибудь сварим, если найдут старшину или ключи от склада.

Вот от чего я совсем отвык, так это от киселя, а тут сладкий, горячий, да ещё и по полной кружке, а не как обычно. Желающие даже за добавкой подходили, и им наливали ещё. Хотя желающих было немало, почти все.

После такого сытного завтрака грех было не соблюсти закон Архимеда, тем более на выходе из столовой каждому выдали по пачке папирос и коробок спичек. Причём не важно, курит он или нет, так что в курилку потянулись даже не курящие. Пребывая в благодушном настроении после перекура, я даже не знал, какие тучи сгущаются над моей головой. А какие силы задействованы в операции, я и предположить не мог. Так что когда процедурная медсестра закончила с моей перевязкой, и меня вызвали в кабинет лечащего врача, писец ко мне уже незаметно подкрадывался.

— Собирайся. Прокатимся. — Не успел я ещё закрыть за собой дверь, а полковник уже приказывает.

— Куда? — как-то медленно соображаю я.

— Доить верблюдА!

— Переодевайся, по дороге поговорим. — Показывает он на новую военную форму, висящую на спинке стула. Причём на отложном воротнике гимнастёрки были пришиты петлицы крапового цвета, только чистые так как никаких знаков различия на них не было. Зато ремень офицерский, и даже с портупеей, правда без кобуры. Скинув пижаму, надеваю суконные шаровары защитного цвета и яловые сапоги с новыми портянками. Когда влазил в гимнастёрку, невольно поморщился, так как пришлось поднимать руки выше головы.

— А документы, вещи? — подпоясываясь ремнём, спрашиваю я.

— Они тебе уже не понадобятся. — Заинтриговал меня товарищ полковник.

Спокойно перекладываю из пижамы в карман шароваров всё, что у меня осталось. Портсигар с папиросами и коробок спичек. Расправляю складки на гимнастёрке и поворачиваюсь лицом к старшему по званию.

— Я готов.

— Не замёрзнешь?

— Мёртвые не потеют. — Немного не в тему отвечаю я.

— Ватник и шапка на вешалке, надевай и выходим.

Выходим из кабинета и следуем за медсестрой Светой, поджидающей нас в коридоре второго этажа. Идём почему-то не к основному выходу, а к запасной лестнице, на которой я счастливо пережил покушение на себя — любимого. Спускаемся на первый этаж, Света отпирает амбарный замок и выпускает нас через чёрный ход в торце здания. Сунув руку в правый карман полушубка, полковник выходит первым, а я чутка торможу.

— Прощай, СветулЯ! — целую я её в румяную щёчку и шагаю в неизвестность.

— Пока, Ник… Коля. — Захлопывает она за мной тяжёлую дверь.

Как ни странно ласты мне на выходе никто не завернул, поэтому следую в кильватере за полковником с наслаждением вдыхая пьянящий весенний воздух. Хотя идти следом за Светиком, было гораздо интересней, так как её выпуклости в приталенном халатике радовали, истосковавшийся по женской ласке, глаз. Ускоряюсь и иду рядом с Николаичем, тем более расчищенная дорожка позволяла. Полковник уже чуть не бежит, немного успокоился он только после того, как мы зашли за хозяйственные постройки, которые скрыли нас от любопытных глаз из окон госпиталя. Но темп не сбавил, а наоборот — ускорился.

— Сюда, Илья Николаевич. — Слышу я голос справа по ходу движения.

Какой-то военный раздвигает две, оторванные снизу доски забора, и мы оказываемся за территорией школы. Уже втроём проскакиваем через пустырь на соседнюю улицу и садимся в стоящую под парами «эмку». Лейтенант на переднее сиденье, мы с полковником сзади.

— Успели. — Тяжело дышит, держась за сердце, полковник Васин. — Дырку от бублика теперь этот Горгадзе получит, а не свидетеля. — Весело говорит он. — Поехали, Иваныч. Что ты как несолёный?

— Поехали. А куда? — переключая передачу, спрашивает водила.

— На базу. Хотя нет, по ул. Революции мимо госпиталя, а потом на базу. Проверить хочу свою интуицию.

Водила разворачивается на узкой улочке и едет уже в обратном направлении. Поворачивает направо и, проехав мимо какой-то площади с памятником вождю, мы выезжаем на широкий проспект. Я сижу позади водителя, поэтому начинаю узнавать дома, стоящие на левой стороне улицы, значит почти приехали. Сквозь лобовое стекло прекрасно вижу ворота госпиталя, стоящую напротив них чёрную, уже не совсем лакированную «эмку» и Свету, которую два громилы в белых овчинных полушубках под руки волокут из этих ворот.

— Притормози-ка, Иваныч! — распоряжается полковник Васин. — Тихий, работаем! — Первым выскакивает он из дверей, когда наша машина останавливается, приняв вправо и заблокировав проезд «чёрному воронку». Как это у них получилось, я даже не успел сообразить, так как буквально через десяток секунд принимал в свои объятия дрожащую как осиновый лист Светулю, а оба громилы сидели на жопе и удивлённо моргали. Хотя может и не удивлённо, осмысленно.

— Газу! — заскакивает в открытую дверь полковник, и машина с пробуксовкой срывается с места. Я же снимаю бушлат и накрываю им, прижавшуюся к моей груди медсестричку.

— Не озябнешь, сержант? — подкалывает меня полковник.

— Ничего, я стойкий. — Невозмутимо отвечаю я.

— Вот так всегда. Кто-то спасает принцессу из лап дракона, а достаётся она потом другому. — Притворно возмущается он.

— Кто девушку ужинает, тот её и танцует. — Парирую я его выпад.

— А ничего, что эта девушка здесь присутствует. — Начинает возмущаться уже Света. Хотя и не пытается освободиться из моих объятий.

— Ну вот, и трусить уж перестала. Молодец. — хвалит медсестру Васин. — Прибавь-ка, Иваныч. Очухались, гады. — Посматривая в заднее окно, добавляет он.