Узлы
Шрифт:
И хоть слыла дерзкой, кокетливой девушкой, разве не о хорошем муже, о детях думала она, нетерпеливо заглядывая в будущее. Наджаф, правда, немного суховат, ей хотелось бы чуть больше ласковости в отношении мужа к ней, но грех жаловаться. Человек он надежный, не пьющий, авторитет его как хирурга растет с каждым годом. Мальчики хорошо учатся. Слава аллаху, в их доме всегда есть чем встретить гостей. Да и она, Сейяра, сама неплохо получает, заведуя аптекой.
Сейяра пополнела, но это даже как-то шло ей, придавая степенность, величавость некогда смешливому, лукавому ее облику.
Не осталось и следа от капризной, своенравной девушки. Здесь, на работе, особенно ценили ее отзывчивое внимание к людям. Когда у окошечка дежурного фармацевта возникал конфликт, она не спеша выходила к недовольному покупателю, не повышая голоса, вежливо осведомлялась о причине шума. И самые, казалось бы, несдержанные, нервные люди стихали перед ее спокойно-вежливой улыбкой, негромким, властным голосом.
Но однажды выдержка изменила ей.
Вот как это случилось. Небритый нервный мужчина потребовал жалобную книгу только потому, что провизор предложил ему заменить в рецепте отсутствующий медикамент равноценным по действию, но новым, непривычным для старого астматика. Сейяра, подойдя к очереди у окошечка, долго, терпеливо объясняла ему эффективность нового средства. Брызгая слюной, задыхаясь, старик грубо разносил врачей, очередь, аптеку. Сейяра с присущим ей терпением начала успокаивать старика, даже пообещала к утру раздобыть требуемое лекарство. Он стал уже было стихать. Сейяра скользнула взглядом по небольшой очереди - ей явно сочувствовали. И вдруг... Кто это там у окошечка кассы? Знакомый такой затылок. И эта манера носить шапку чуть нахлобучив.
– Знаю я вас! Порядка нет, - откашлявшись, буркнул снова старик.
– Довольно! Куда хотите жалуйтесь!
– неожиданно оборвала его Сейяра-ханум и, выхватив рецепт, поспешно скрылась за дверью с табличкой "Посторонним вход воспрещен".
Испуганно переглянулись стоящие за прилавком практиканты. А провизор, принимающий рецепты, даже уронил очки. Никогда такого не было! Чтоб заведующая резко оборвала человека?! Какие капризные попадаются, ни один не уходил обиженным.
Забежав за шкаф, где хранились лекарства, Сейяра-ханум прижала ладони к вискам. Что с ней? Неужели отдаленное сходство с давно пропавшим человеком заставило ее потерять контроль над собой? Какой стыд! Где ее выдержка?
Она заставила себя успокоиться, вышла к провизору.
– Пожалуйста, позвоните сейчас же в ГАПУ. Чтоб завтра рецепт был исполнен. Что там еще на сегодня срочного?
Взяла стопку принятых рецептов, пробежала глазами. Нет, ей не показалось... Вот он! "Васиф Гасанзаде", - прошептали губы. Кровь медленно отхлынула от ее всегда румяного лица.
– Вам нехорошо, Сейяра-ханум?
– тихо спросил провизор.
– Ах, меня так расстроил этот старик. Не беспокойтесь, сейчас пройдет, - так же тихо ответила Сейяра.
– Может быть, вам лучше сейчас отдохнуть? Я справлюсь. Все будет в порядке.
– Спасибо. Я, пожалуй, так и сделаю. Если что, звоните.
– Все будет хорошо, не сомневайтесь.
Сейяра не сомневалась. Этот человек отличался необычайной пунктуальностью, и она сама, Сейяра, до сих пор нередко прибегала к его помощи.
– Пойду. Приму что-нибудь. Нервы.
Постукивая протезом, он проводил ее до двери.
– Я так и подумал. Ничего принимать не надо. Полежите с хорошей книгой. Повозитесь с детьми.
– Да, да.
Наджиба-хала обрадованно ответила на рассеянный поцелуй дочери.
– Вот и не верь снам! Ты мне всю ночь снилась сегодня. Даже беспокойно стало. Дома все хорошо? Дети здоровы?
– Ах, мама... Такая новость! Если бы ты знала, кого я видела!
– Откуда мне знать? Да ты сядь, расскажи толком.
– Никогда не догадаешься. Я видела Ва-си-фа.
Наджиба-хала осторожно накладывала в вазочку янтарные плоды инжира любимое варенье дочери.
– Мама! Ты не удивилась? Может быть, ты знала до меня, что его... что он вернулся?
Наджиба кивнула головой, лицо ее почему-то стало строгим.
– Скажи, знала? Давно?
– Несколько месяцев тому назад.
– Знала и молчала? Но я же приходила.
– Сейяра с обидой отодвинула стакан с чаем.
– Я же приходила! Почему ты не сказала?
– А ты сама не догадываешься, Сейяра?
Проходя, мать коснулась рукой напряженных плеч дочери.
– Неужели ты специально? Боялась, что я... что мы... Это же старая история... Кто тебе сказал, что он в Баку?
– Пакиза.
– Ах, вот оно что... Пакиза.
– Сейяра усмехнулась.
– Выходит, что все уже знают, кроме меня? Ин-те-рес-но. А откуда узнала об этом наша тихоня Пакиза?
– Видела сама. Так получилось, что они ехали в одном вагоне из Москвы.
Сейяра вскочила.
– Как же так? Мы же встречали ее на вокзале! Никакого Васифа с ней не было. Он что, пожелал остаться незамеченным?
– Так оно и было. Да ты успокойся. В конце концов это его личное дело. Не понимаю, что ты так...
– Можешь не волноваться за меня, - в голосе Сейяры слышалось плохо сдерживаемое раздражение.
– Может быть, ты знаешь, где он работает?
– Знаю. В "Ширваннефти".
– Что? Там, где Пакиза?
– Да, представь. Несколько раз он провожал ее, они вместе заходили. Ничего в этом нет особенного... И на работу и обратно, одна дорога у них...
Наджиба говорила, покачивая головой, беспокойно сновали по столу ее руки, будто оправдывалась в чем-то перед дочерью.
– Ах, вот оно что... Вместе, говоришь? Ин-те-рес-но. Ай да Пакиза, ай да тихоня!
– Да что с тобой творится? Ты куда, сумасшедшая? Не притронувшись к чаю, Сейяра надевала пальто рывком, собирая шарф, сумочку, дождевой зонт.
– Мне пора. Я прямо с работы. Наджаф, наверное, дома.
Она хлопнула дверью, забыв попрощаться с матерью.
Дома она, накормив детей, с каким-то ожесточением взялась мыть посуду. Ни с того ни с сего напустилась на мужа:
– Мне на нервы действует твоя скверная привычка читать за обедом.
Наджаф с удивлением пригляделся к жене.