Чтение онлайн

Трое суток, проведенных в Найе, стали для меня самыми интересными из всех, проведенных в Стране догонов. Теперь мне кажется, что именно они изменили меня, усыпили во мне скептика, привыкшего смотреть на все глазами прагматичного европейца, и сделали настоящим поклонником удивительной культуры тропической Африки. За эти дни я совершенно забыл про запруженную людьми Москву, про свою «Омегу» и черный пиар «Триремы», про годовой проектный бонус и сапоги моей жены. И знаете что? Мне от этого стало вдруг значительно легче дышать...

Эти три дня я провел в доме Арамы, и почти полностью они были посвящены беседам с этим интереснейшим человеком. Арама жил совсем один и мало общался с соплеменниками даже в собственной деревне. Он сообщил, что всю жизнь провел в скитаниях, но я был страшно удивлен, узнав, как много всего он повидал. В молодости он служил во французской армии, воевал с гитлеровцами в Тунисе, затем был полицейским где-то в Нигере, а вернувшись в родное Мали, стал сборщиком налогов, которые в то время, как и сотни лет назад, ездили по деревням и собирали, помимо денег, кур, зерно и ткани в пользу муниципального бюджета. Так Арама побывал во всех частях собственной страны, выучил французский, изъездил всю Западную Африку и даже один раз был в марокканском Танжере, откуда через Гибралтарский пролив видел Европу.

Он не был женат и не имел детей. Под старость его некому было содержать, и Арама зарабатывал свой хлеб, рассказывая по вечерам жителям Найе и соседних деревень о Европе (видел ведь – значит, почти что был!), о войне, о жизни людей в соседних Сенегале, Гвинее, Нигере и других странах, где догоны, конечно, не могли даже мечтать побывать.

Большинство этих историй я слушал с огромным интересом, пока не засыпал, буквально уронив голову на грудь. Арама, безусловно, отличался острым умом. Но самым удивительным было то, что он знал ответы на любые вопросы и даже на секунду не задумывался над ними. Он досконально знал историю и обычаи своего народа, знал все происхождение мира и не сомневался в истинности своих слов. По вечерам я узнавал от него самые удивительные вещи в своей жизни.

– В чем смысл жизни, Арама? – спросил я как-то раз.

– Как в чем? – удивился он такому простому вопросу. – В познании мира, конечно. Жизнь дается всего раз, за ней следует смерть, и смысл этого краткого и яркого момента состоит лишь в том, чтобы узнать как можно больше о мире. Испытать все на свете ощущения. Узнать самых разных и самых интересных людей. Участвовать в великих событиях. Увидеть страны, прочесть книги, попробовать диковинную пищу, пленить лучших женщин. Разве может быть смысл в чем-то еще? Любой другой разобьется о смерть...

– Какая же цель жизни должна быть у человека? Невозможно ведь познать мир целиком?

– Цель и смысл – разные вещи. Смысл – это то, чем ты живешь каждый день, с утра и до вечера. Цель – это то, что будет когда-нибудь очень не скоро, к чему стоит идти всю жизнь. Цель может быть только одна. Одна, навсегда, и редко кто достигает ее. Эта цель – изменить мир.

– Что это значит? Что в нем менять?

– А разве тебе все нравится в этом мире? Я не знаю, как у вас в России, но в моем мире многим людям живется плохо... Дети умирают от голода и болезней, правительства воюют, вместо того чтобы делать своих граждан счастливыми, скудеют поля, а великая пустыня поглощает целые деревни. Разве жизнь не стоит того, чтобы все это изменить?

– Но ведь это не под силу человеку, – возразил я.

– Под силу. Были люди, изменившие мир так, как им хотелось. Ты знаешь об Ибн-Баттуте? Он был сыном танжерского судьи, а стал великим путешественником. До него люди не знали о мире и половины того, что узнали из его книг. Зародилась торговля, зацвели города, люди перестали бояться трудных путей... Разве он не изменил мир? А великий Искандер{ Искандер (араб.) – Александр Македонский.}, который подарил всему миру греческую культуру?

Или Мухаммед, или Иисус, которые дали человечеству религию и определили образ мыслей на тысячи лет вперед. Почему же ты не можешь изменить мир, если смогли они?

– Но разве я могу бросить ту жизнь, которой живу и которая не позволяет мне вырваться из ее рутины больше чем на два месяца?

– Сможешь еще как, – улыбнулся Арама. – У тебя есть воля и желание, значит, сможешь. Ну, скажи мне, чего ты еще не видел в той своей городской жизни? Для тебя в ней нет ничего нового. А значит, нужно открывать новую. И менять мир.

– Но ведь ты не смог...

– Это не важно. Зато у меня была цель, я двигался к ней, и даже если не получилось у меня, получится у кого-то другого... У тебя, к примеру. Иначе бы люди давно превратились в стадо антилоп, живущих бессмысленно и бесцельно, удовлетворяя лишь ежедневные потребности своего тела...

Несколько раз мы с Арамой спорили до хрипоты. Именно так было при обсуждении вопроса о Боге.

– Арама, ты веришь в Бога? – спросил я его как-то за ужином.

– Непонятно спрашиваешь, – ответил он с ухмылкой, раскуривая глиняную трубку.

– Ну, Бог есть или его нет?

– А ты веришь в то, что он есть, Алексей?

– Нет.

– Значит, и нет его.

– А если бы верил?

– Значит, он существовал бы. Видишь, как просто.

– Но ведь вот эта дверь, она есть для всех, верно? Она – реальность. А Бог?

– Вера не ищет реальности. Знание и вера – это разное. Ты же европеец? Значит, ты веришь, что Вселенная бесконечна. А почему? Разве ты знаешь это, разве ты можешь обнять ее руками? Нет, ты веришь в это, потому что кто-то тебе об этом сказал! Доказательств не существует. Так и Бог – про него написано в священных книгах теми, кто уверяет, что видел его. И люди верят. А реальность, друг, только в том, что Бог живет у людей в голове, его нельзя ни увидеть, ни пощупать, и только этим он отличается от этой самой двери. Но если в твоей голове его нет, значит, его и нет для тебя...

Но самым интересным конечно же для меня оставался вопрос существования теллемов, о чем я с первых же минут и признался старику. Арама и здесь оказался на редкость словоохотливым. Он начал повествование с легенды о летающих людях, которую я слышал здесь уже много раз, поэтому, улучив минуту, я смущенно спросил о его необычном происхождении.

– Сын андумбулу? – переспросил он со снисходительной усмешкой, подбрасывая дров в небольшую печку. – Да, именно так меня здесь называют. Но по праву я должен считаться скорее внуком андумбулу. Ведь именно мой отец был сыном пещерного человека... Это целая история...