Чтение онлайн

По пути сюда я впервые вблизи увидел знаменитые дома теллемов – весь утес, словно ласточкиными гнездами, был усеян рядами пещер, искусственно выдолбленных в рыхлом песчанике, и внутри каждой из них были заметны небольшие хижины куполообразной или цилиндрической формы. В бинокль была видна даже аккуратная кладка из адобов – сырцовых кирпичей, из которых были построены эти дома. В каждом из них было отверстие – круглое, вроде окна, или овальное, через которое мог бы при желании проникнуть человек небольшого роста. Над некоторыми из таких «дверей» виднелись древние каменные балки, свидетельствовавшие о долговременном характере этих убежищ.

Скальная архитектура в мире встречается довольно часто. Этот вид поселений, хорошо предохраняющий от погодных неурядиц, диких зверей и насекомых, характерен для многих регионов, где скалы из мягкого песчаника предоставляют возможность быстрого строительства жилья. Целые скальные города берберов до сих пор существуют в Южном Тунисе, и некоторые из них до сих пор обитаемы. В горных районах США и Мексики нетронутыми стоят пещерные дома, насчитывающие более тысячи лет и остающиеся священными для потомков их жителей. В Греции, Болгарии, Черногории и Турции нередко встречаются скальные монастыри, где монахи скрывались от фанатичных мусульман и сохраняли свою православную культуру. А пещерные деревни в местечке Матера в Южной Италии служили крышей для нескольких тысяч людей вплоть до шестидесятых годов двадцатого века.

Однако самым необычным в экстерьере жилищ теллемов по сравнению с пещерными домами других народов была вовсе не форма. Больше всего поражало местонахождение этих образованных строениями длинных «улиц». Прямо посередине отвесного утеса, без малейшего намека на лестницы, часто в нескольких десятках метров как от земли, откуда мы теперь смотрели на них, так и от вершины утеса, где начиналось плато. Безусловно, можно было предположить, что при наличии прочных веревок жители могли спускаться в свои дома сверху. Но даже с помощью веревок невозможно выдолбить в скальной породе столь глубокие пещеры, а затем еще и натаскать в них строительного материала для такого количества домов. Ни сверху, ни снизу никакого пути в дома теллемов не существовало.

Мы рассматривали фотографии этих загадочных строений еще в Париже – благодаря усилиям западных ученых и туристов существует немало качественных снимков домов теллемов. Амани сразу же предупредила нас, что, хотя некоторые из этих древних скальных жилищ расположены весьма близко к подножию плато и поэтому хорошо экипированный альпинист может легко до них добраться, входить в них или даже близко приближаться строго запрещается не только белому человеку, но и аборигенам. Днем жрецы и их специальные помощники тщательно охраняют пространство возле утеса, а ночью, как известно, жителям деревень запрещено даже выходить за пределы своих дворов – таков закон Страны догонов.

Мы с Амани прекрасно знали, что именно попытка проникнуть в одну из пещер стоила жизни моему приятелю Чезаре, а Жан-Мари и Оливье Лабесс оба были согласны, что соваться куда-либо без надлежащей подготовки и на виду у туземцев по меньшей мере безрассудно. Тем не менее, прибыв сюда, в Номбори, мы то и дело хватались за свои бинокли, чтобы еще раз рассмотреть загадочные глиняные цилиндры хижин высоко на утесе и стараясь проникнуть взглядом в темную глубину их входных отверстий.

– Оставьте, это пустая трата времени, – строго прикрикнула на меня Амани, когда я, добравшись до нашей наземной пещеры со скальными рисунками, задрал голову вверх, изучая в бинокль дома теллемов в нависавшем над нами утесе. – Давайте побыстрее разделаемся с этими изображениями, неровен час погонят нас и отсюда.

Мы принялись за работу. Обычно мы воспринимаем наскальную живопись как свидетельство далекого прошлого, как следы жизнедеятельности пещерного человека, насчитывающие много тысяч лет. Догоны говорят, что рисовали на скалах сами теллемы, и было это несколько столетий назад. Но здесь, в Номбори, рисунки выглядели вполне свежими. Похоже было, что люди до сих пор выражают таким образом свои представления, и сложные традиции этой своеобразной наскальной живописи живы по сей день. Правда, большинство изображений носило явно символический характер, и с первого взгляда нельзя было понять, что пытался выразить автор.

– Ну, это просто, – отвечая на этот вопрос, улыбнулась Амани.

Она сидела на корточках и старательно фотографировала рисунок огромной и аляповатой змеи, помечая его размеры белой линейкой.

– Вот это священный удав Лебе, сын бога Амма и большой друг местного хогона. Лебе приходит к хогону каждую ночь и облизывает его тело. Каждый год в этой деревне проходит церемония инициации юношей. На ночь в пещере оставляют ягненка. Ночью приходит Лебе и съедает его. А на следующее утро в его честь начинаются соревнования. Мальчикам нужно выполнить то, что вы в России называете спортивными нормативами, и победитель получает в жены самую красивую девушку деревни.

– Саму девушку, конечно, ни удав, никто другой о ее предпочтениях не спрашивает, – уточнил я, переставляя штатив.

– Нет, конечно, кто же нас будет спрашивать... Но девушка остается довольна, уверяю вас. Вся деревня будет целый год завидовать ей.

– А удав действительно приходит? Они его чем-то приманивают? – поинтересовался я. – Я что-то не очень верю. По-моему, хогон сам втихаря съедает ягненка, и все на этом заканчивается.

– Никто этого не знает, Алексей, – серьезно ответила Амани. – Они искренне верят в Лебе. Кроме того, иногда он не приходит, и ягненок остается нетронутым. Это значит, что жители деревни слишком много грешили в прошлом году и им предстоит год покаяния.

– И что тогда?

– Тогда состязание отменяется, и праздник состоится только на следующий год. А в этой деревне, как расплата за грехи, обязательно умрет ребенок.

– И умирает?

– Да.

Я застыл. Страшная догадка неожиданно озарила меня.

– Господи, Амани!

– Да? – Она обернулась.

– Вы понимаете, что это значит? Они убивают детей, вот что! Для того чтобы доказать простым жителям, что Лебе действительно существует, жрецы убивают ребенка!

Она посмотрела на меня каким-то странным взглядом:

– Не знаю... Может быть. Дети время от времени умирают от болезней, Алексей... Никто еще не доказал, что в этом замешаны жрецы... Можно верить во что угодно, пока не доказано, что этого не существует...

– Эй, Амани, – прервал я ее. – Посмотрите-ка наверх, туда... А что вот это такое, а?

Я указал на множество блеклых рисунков прямо над нами, на высоте трех-четырех метров. Мне померещилось, что я вижу среди них изображения рук. Это популярная тема в наскальной живописи, и казалось бы, нечему было удивляться. Только вот почудилось мне в этих руках что-то не совсем человеческое...