Уникум
Шрифт:
– А что, кроме трех трупов у вас есть ко мне претензии?
– осведомился Родион, отводя взгляд от распухшего лица.
– Вы о лифте?
– Мартынов прикоснулся к багровой переносице.
– Хотите сделать заявление и чистосердечно покаяться?
– В чем это?
– В том, что это вы своими сверхспособностями учинили замыкание в электропитании и заставили больничный лифт сплясать...
– Да Бог с вами, Мартынов, не собираюсь я каяться...
– Родион изобразил удивление.
– Как известно, я всего лишь фокусник, а не волшебник.
– Ну-ну...
– хмуро кивнул Мартынов.
– А вот больничный электрик божится, что вверенный ему агрегат недавно прошел капремонт и вообще работал, как часы.
Родион недоуменно развел руками.
Мартынов осмотрелся и махнул рукой:
– Ребята здесь закончат без меня. Садитесь в мою машину. Я сейчас подойду...
Он направился к парням, которые притащили откуда-то носилки и, кажется, готовились убирать труп.
Родион отвернулся, подошел к машине Мартынова, остановился, оперся рукой на капот.
– Что ты собираешься делать?
Родион вздрогнул. Юлька появилась откуда-то сзади, все так же кутаясь в наброшенную на плечи куртку, раскрасневшаяся, с влажными ресницами и чуть потекшей тушью.
– За каким чертом тебе знать, что я собираюсь делать?!
– огрызнулся Родион.
– Поеду вот показания давать... Удовлетворена?
– Надеюсь, ты понял, что именно тебе надо сказать?..
– Насчет Егорки?
– сухо оборвал он.
– Я не стану делать из него маньяка, не надейся.
– Брось, он будет только рад отдать себя на заклание. Кажется, именно для этого он и живет. Зачем тебе портить свою репутацию участием в сомнительных разборках?
– она многозначительно вскинула брови.
– Тебе надо сохранить свое лицо и имидж человека, далекого от мышиной возни. Уж кто-кто, а ты должен почувствовать, как нужно поступить...
Родион промолчал.
– Когда я спрашивала, что ты собираешься делать, я имела в виду не сегодняшний день, а перспективу. Снова будешь показывать фокусы?
– Это вряд ли, - покачал головой Родион.
– Осточертело.
– Сочувствую, - проникновенно изрекла она.
– А как же достаток и комфорт, к которым ты так привык? И самое главное, как же теперь с твоей кошачьей свободой? Сможешь ли ты теперь делать, что вздумается, и жить сам по себе?
Родион еще и сам не знал, как ему быть со свободой. Но еще до нелепого допроса он знал, что ему больше не хочется выходить на сцену перед тупыми раззявами.
– Для того, чтобы делать, что вздумается, мне не обязательно выступать публично, - отрезал он.
– Согласна, - кивнула Юлька, поежилась и как-то равнодушно, чуть ли не зевая, заметила.
– Но у меня есть к тебе деловое предложение.
Родион покачал головой.
Юлька как бы не обратила внимания на молчаливый протест собеседника и продолжила, глядя в сторону:
– Покойный Джан был плохим конспиратором. Вернее, он просто был самодовольным глупым мужем. Он любил подробно поговорить о делах в семейном кругу. Почему-то он считал, что его жена никогда никому и словом не обмолвится об услышанном...
– Мне плевать на Кошарского...
– Мне тоже, - холодно подтвердила она.
– Но теперь у меня есть имена, есть тонкие ниточки, связывавшие Джана с его прошлыми и потенциальными клиентами, есть информация, за которую стоит уцепиться... Если узнают о болтовне Джана и о том, что мне известно, завтра же пулю в лоб получу. Но если я представлю гарантии продолжения семейного бизнеса Кошарских, с нами будут иметь дело...
– Слушай, ты не оригинальна в своих идеях. Не далее часа назад я выслушивал то же самое от Вербина...
– С ним ты готов был согласиться.
– Ты не можешь знать, что я собирался сделать, - уверенно сказал
Родион.
– А если ты и вправду уложила столько народу лишь затем, чтобы унаследовать ваш семейный бизнес, ты просто ненормальная.
– Да хоть бы и так. Как говорил Андрей, норма - понятие не медицинское, а всего лишь математическое. Для начала, Родион, речь идет о двух невыполненных заказах Джана. Марьян должен был приняться за работу на следующей неделе. У тебя есть возможность оперативно подменить его и обеспечить себе прежнюю независимость...
– Да ты никак спятила? Где ты видела независимого наемника?
Родион смотрел в эти несчастные заплаканные глазки, на этот хлюпающий носик и жалел, что никто не слышит, что исходит из этих чудных припухших губок...
– Родион, заказы бывают разные. Иные стоят десятка двухчасовых выступлений самого известного фокусника...
Родион пристально взглянул на нее. Она немного вздрогнула, но взгляд
не отвела. Со стороны они, должно быть, выглядели, как парочка опечаленных
людей, то ли раздраженных друг другом, то ли просто удрученных каждый своим
горем.
Родион больше не мог сдерживать возмущение:
– Почему все, кто решил наложить на меня лапу, считают возможным вот так беззастенчиво, открытым текстом делать мне подобные предложения?! Неужели ни Кошарский, ни Вербин не допускали того, что я, во-первых, пошлю ваши предложения подальше, во-вторых, заявлю, куда следует?
– Не знаю, как раньше, а сейчас ты точно этого не сделаешь, уверенно сказала она и повернулась к подходящему Мартынову.