Улитка
Шрифт:
– Четвертая. Полностью обеззаразить. И проветрить, да… Жопа там полная, увидишь, – Кастрат рассмеялся и обернулся на Ману. – Ты, хоть и тощая, но полная жопа, – добавил он, убирая телефон.
Мана кивнула. Задница у нее была плоская, как и грудь, и насмешек об этом она успела уже наслушаться. Все время хотелось спросить – раз я вся такая кривая, что ж вы так стремитесь залезть мне в штаны? – но подходящего случая никак не представлялось. По крайней мере, ей так казалось.
За дверью, разделявшей коридор, было как-то странно чище. Все те же обшарпанные стены, неровный свет, может, чуть менее потасканный пол… Но сам воздух был прозрачнее и невесомее. Даже отдавал намеками на стерильность.
Кастрат открыл перед ней одну из боковых дверей.
– Заходи.
Он кивнул находившемуся там врачу.
– Выйди на пару слов.
Врач был Мане незнаком. Она разрывалась от попыток сразу придумать ему прозвище, рассмотреть обстановку кабинета и подслушать, о чем они говорят. Последнее победило, и она придвинулась к двери, которую за ее спиной закрыл Кастрат.
– … давно хотели, – его высокий голос было слышно чуть лучше.
– … уверен? … это… – второго врача она почти не могла разобрать.
– … оказаться, что ей все равно…
– Чем ты…?
– … Давай попробуем.
– Как скажешь, – разобрала Мана очень отчетливо и шагнула от двери вглубь кабинета. Дверь тут же распахнулась, и незнакомый врач вернулся к ней.
– Садись, – он указал ей на процедурное кресло.
С высокой спинкой на которой крепился шлем и еще какая-то аппаратура в вихре проводов и подлокотниками с зажимами и свисающими датчиками.
Мана остановилась, не дойдя пары шагов до кресла. Паук. Он будет паук. И она сейчас сама нырнет в его паутину.
– Не бойся, больно не будет. Это не для тебя. Просто садись, – он подошел к одному из шкафчиков у стены и набрал код на замке.
Мана раньше не видела, чтобы запирались шкафчики. Все двери – да. Электронными замками. Но шкафчик с обычным кнопочным кодом? Скорее подошло бы квартире, где она жила и жалким попыткам сделать вид, что от ограбления можно таким образом защитить какие-то ценности. Точнее – что у них есть какие-то ценности… Да, нестандартный замок скорее привлечет грабителей, чем отпугнет их.
Паук достал их шкафчика склянку с прозрачным препаратом. Из второго – тонкий шприц, который тут же наполнил, прямо через пробку. Придирчиво отмерил дозу.
Свет в кабинете заморгал, и Паук остановился, дожидаясь, когда скачки напряжения спадут.
Мана опустилась в кресло. Царство проводов приняло ее в себя, успокаивая безвольным отсутствием напряжения. В глазах еще чуть рябило от пляски света. Кресло было неожиданно мягким и удобным, в нем можно было расслабиться.
– Задери рукав.
Мана послушно оголила левое предплечье и положила руку на подлокотник. Уколы ей делали часто, она уже знала, что означает каждая команда.
Паук вогнал иглу под кожу, уверенно нашел вену. Красное облачко контроля, взятого в шприц, принялось расползаться по прозрачному содержимому.
Паук надавил на поршень.
Мана не успела даже ни о чем подумать. Улитка вдруг выползла из руки врача, медленная, зеленая, она все увеличивалась в размерах, приветливого помахивая Мане своими щупальцами глаз. Одно так и было длиннее другого, но улитку уже отпустило, она была добрая, приветливая и мягкая…
Мана вынырнула из темноты и распахнула глаза. Свет в лаборатории показался ей слишком ярким, она заморгала, опуская взгляд.
То же кресло. Руки свободно лежали на подлокотниках. Все было обычно, только в голове за какой-то призрачно-серой стеной толпились образы. Большие, она чувствовала, насколько они велики, но рассмотреть не могла, при попытке их опознать они быстро растворялись в тенистой глубине памяти.
Мана чихнула.
– Очнулась? – Паук вышел у нее из-за спины и заглянул ей в лицо. – Как тебя зовут?
– Мaна, – машинально ответила она, выделяя ударение.
– Сколько будет пять плюс семь?
Мана непонимающе подняла глаза.
– Ответь мне на несколько вопросов, хорошо? Это важно, – Паук выпрямился, нависая над ней.
– Ладно.
– Сколько будет пять плюс семь?
– Двенадцать.
– Двенадцать умножить на тридцать два?
– Чего?
– Постарайся.
Мана задумалась.
– Получается… Триста шестьдесят плюс двадцать четыре… Триста восемьдесят четыре.
– Когда ты хочешь пить, ты пьешь…?
– Воду. Простую воду.
– Какова формула воды?
– Н?О, – Мана начала скучать.
– Сколько тебе лет?
– А можно мне воды? – вдруг решила она. И почувствовала, как все пересохло во рту. Наверное, уже давно.
Паук посмотрел на нее и вскоре вернулся со стаканом. Чистым стаканом прозрачной воды, Мана даже засмотрелась на него. Потом спохватилась и жадно выпила.
– Так сколько тебе лет?
– Семнадцать.
– Хорошо. Очень медленно встань, не делай резких движений.
Мана поднялась, опираясь правой рукой на подлокотник, потом выпрямилась. Ее взгляд скользнул по халату Паука и остановился на его ботинках.
Ботинки. Она сразу не заметила. Кто сейчас ходит в ботинках? А он модник, оказывается…
– Подними руки в стороны.
Мана изобразила какое-то подобие распятой фигуры, почувствовав себя вдруг очень неловко.
– Закрой глаза.
Она глубоко вздохнула и подчинилась. В темноте билось ее сердце. Тук-тук.
– Коснись носа указательным пальцем правой руки. Хорошо, теперь левой. Подпрыгни.