Чтение онлайн

На обратном пути я рассказал Херши, как меня допекает Бамбингер. Тут дождь полил всерьез, и мы укрылись под наружной лестницей.

— Слышь, сделаешь для меня одно дело? — спросил я.

— Нет.

— И на том спасибо.

— Чего тебе надо, чтобы я сделал?

Я попросил Херши позвонить к нам в дверь и сказать маме, что я упал в обморок или что-то в этом роде.

— Скажи, что ты шел себе по своим делам и наткнулся на меня — я лежал в канаве.

— Дрейфишь. Так я и знал. Тебе нипочем не убежать.

Тут Херши меня пихнул, и я скинул рюкзак — хотел его оглоушить. Он пустился наутек.

Шел одиннадцатый час, дождь сменился снегом.

— Ты вернулся, — сказала мама: она, похоже, нешуточно обрадовалась.

— Только на эту ночь.

— Пошли. — Мама взяла меня за руку. — Мы только что узнали замечательную новость.

Бамбингер — хотите верьте, хотите нет — плясал вокруг стола с моей сестрой. На голове у него красовалась бумажная шапка, очки висели на кончике носа.

— А вот и блудный сын воротился, — сказал он. — Говорил же я вам, что беспокоиться не стоит.

Бамбингер расплылся в улыбке, ущипнул меня, и пребольно: я не успел увернуться.

— А родители еще собирались отправить полицейских на твои поиски.

— Миссис Бамбингер и Юлиус спаслись. — Мама захлопала в ладоши.

— Они выедут из Австралии, — сказал папа. — Пароходом. Мистер Бамбингер получил телеграмму.

— Я вымок до нитки. Скажи спасибо, если я не схвачу пневмонию.

— И верно. Вы только посмотрите на него, — сказал папа. — Можно подумать, он из реки вылез. И что он этим доказал? Ничего.

— Я вам вот что скажу, — вмешался Бамбингер. — Может быть, кофе пить ему еще рано, но капля-другая бренди ему не повредит.

Все засмеялись. Оттолкнув Бамбингера, я рванул в свою комнату. Мама пришла следом.

— Ты почему плачешь?

— Я не плачу — я промок.

Из столовой доносился смех.

— Возвращайся к своей компании. Веселись.

— Прошу тебя, извинись перед мистером Бамбингером.

Я молчал.

— Я разрешу тебе пить по чашке кофе в неделю.

— Это что, он придумал?

Мама посмотрела на меня с удивлением.

— Ладно. Иду. Извинюсь перед ним.

Я прошел вместе с Бамбингером в его комнату.

— Что ж, давай, выскажись начистоту. Я тебя не укушу.

— Мама велела сказать, что мне очень жаль.

— Вот как?

— Вы ко мне вечно цепляетесь.

— Неужели?

— Может, им и не заметно. Мне это более заметнее.

Бамбингер — он нарочито медленно сворачивал самокрутку, а я так и стоял перед ним — наконец сказал:

— Грамматика у тебя явно хромает.

— И эта комната, и эта кровать — мои.

— Вот как?

— Во всяком случае, были бы моими. Мне их обещали. А теперь я как жил, так и живу с сестрой: комнату сдали вам.

— По-моему, твоим родителям нужны деньги.

— Я извинился. Могу я идти?

— Иди.

Назавтра мы с Бамбингером избегали смотреть друг на друга, и целую неделю он ни разу не попытался ни поучать, ни одергивать, ни наставлять меня. Из Австралии пришло толстенное письмо, и Бамбингер показал нам фотографии серьезного мальчугана в явно тесном ему костюмчике иностранного покроя. Жена его, седая и патлатая, косила, один зуб у нее, похоже, был золотой. Бамбингер читал родителям вслух отрывки из письма. Семья его, как я знал, прибудет в Канаду не раньше чем через полтора месяца: одно плавание займет месяц.

Теперь Бамбингер без остатка предался работе и накопительству. Даже самокрутки перестал курить и брался за любую сверхурочную работу. В свободные дни Бамбингер рыскал по распродажам — выискивал, где бы что купить подешевле. С одной распродажи он принес костюмчик для мальчика, с другой — допотопную стиральную машину; чинить ее он взялся сам. Приобрел на аукционе стол и стулья, купил на благотворительном базаре подержанный пылесос. Эти, а также прочие покупки он стаскивал в сарай; меня он сторонился.

Как-то я ошарашил Бамбингера — принес ему пачку почти что новеньких комиксов. «Для вашего сынка», — сказал я и убежал, а на следующее утро обнаружил комиксы в мусорном ведре.

— Юлиус не станет читать такую белиберду, — сказал Бамбингер.

— Они мне обошлись в пять центов каждый, вот.

— Намерения у тебя были добрые. Только деньги ты потратил впустую.

В субботу днем, за неделю до того, как миссис Бамбингер и Юлиус должны были приехать, папа принес в кухню газету. И шепнул что-то маме на ухо.

— Да, пароход называется так. О Господи!

Из сарая, шатаясь под тяжестью трехногого стола, приплелся Бамбингер.

— Крепитесь, — сказал отец.

Бамбингер выхватил у него газету и прочел сообщение — оно было напечатано внизу первой страницы.

— Нельзя ничего знать, — сказала мама. — А вдруг им удалось сесть в спасательную шлюпку? Такое случается сплошь и рядом.

— Где есть жизнь, есть и надежда.

Бамбингер ушел в свою комнату, безвыходно просидел там три дня, а когда вышел, сообщил, что съезжает от нас. Утром в день отъезда он позвал меня к себе.