Чтение онлайн

– А ты как думал – я шутки шучу? – внушительно сказал ему Горецкий. – Уж если я сказал, что залегаем на дно – значит, залегаем. Ладно, не дрейфь! Как видишь, мы их опережаем. Потому что у нас преимущество, Глеб. Я знаю изнутри, что происходит. А они, как слепые котята, тычутся наугад. Документы уже делают. Недели две – и уезжаем.

– Из Шереметьева улетаем? – спросил Глеб.

– Ну что ты! – отмахнулся Горецкий. – Там компьютеры и ультрафиолет, там же паспорта чуть не обнюхивают. Мы поездом на Украину, будто в Ялту. А там меняем маршрут и чешем электричками в Молдавию. Никакого риска. Из Кишинева на Кипр два рейса в неделю. Там мы первый раз свои загранпаспорта по-серьезному засветим. Но там уже безопасно. Ты с Женькой работаешь? – озаботился Горецкий.

– Да.

– Ну и как?

– Потемки у нее в мозгах, – вздохнул Глеб.

– Да, это скверно, – признал Горецкий. – Но у меня, знаешь, на что надежда? Когда мы банк установим, она просто подпишет нужные бумаги, не задумываясь, переведет деньги куда надо – и не нужно нам, чтобы она что-то помнила или понимала. Знаешь, как сейчас она приходит здесь, в Москве, в банк, ставит подпись, подпись совпала – все отлично, никаких вопросов.

Он снова уговаривал и самого себя, и Глеба.

– И еще, – сказал Горецкий. – Просьба к тебе. Ты присматривай за нею, Глеб. Во-первых, чтобы она без тебя никуда не ходила. Во-вторых, не давай никуда звонить. Вообще, если бы не эсэмэски эти, которые ей приходят, – выключить бы ее мобилу к чертовой матери! – мечтательно произнес Горецкий. – Какая у нее мобилка, кстати?

– «Самсунг».

– Хм, – обозначил удивление Горецкий.

– А что?

– Ничего. Просто спросил. Чтобы знать.

Ведьмакин сказал: «Телефоны «Самсунг». Во множественном числе.

– Я вас умоляю! – сказала Катя.

– Не надо! – поднял руки Корнышев, отгораживаясь от нее.

– Но вы мне только скажите!..

– Ни-че-го!

– Вы не можете так поступить!

– Запросто!

– Ну почему?! – в отчаянии воскликнула она.

Она не могла понять, почему за окном промелькнул и исчез человек, который, как казалось, был не просто ей знаком, а гораздо-гораздо больше для нее значил, но он исчез, растворился, а Корнышев теперь не хочет ни показать его снова, чтобы Катя убедилась, что это не обман и не мираж, ни даже разговаривать на эту тему не желает.

– Объясняю, но один раз! – сказал Корнышев. – В этом деле важна постепенность. Для вас всех. Если происходит что-то необычное, к этому сначала нужно привыкнуть. Сжиться с этим. Чтобы не тронуться умом.

Катя слушала Корнышева и кивала часто-часто. Или это у нее голова дрожит? И щеки почему-то пунцовые. Аж горят. Она не в себе немного. В шоке. Но он ее уже сломал. Ничего она больше про свою к нему ненависть говорить не будет. Она будет теперь шелковой. Потому что Корнышев смог ее поразить сильнее, чем в тот раз, когда в одночасье перенес в Москву. Там было всего лишь перемещение в пространстве. И во времени, если разобраться. А тут он на глазах у изумленной публики покойника оживил. У кого хочешь крыша поедет.

– Я сейчас вызову врача, – сказал Корнышев. – Мне ваш вид не нравится, Катя. Пускай врач вас посмотрит, мне так будет спокойнее. А через день или два… Когда вы в себя немножко придете – вы мне поможете.

– Как? – безропотно отозвалась Катя.

– Мне нужно, чтобы вы с Никифором поговорили. Чтобы убедили его, что я вам не враг.

Катя кивнула согласно.

– Чтобы подготовили его к разговору со мной, – сказал Корнышев. – Но говорить ему про это, – показал за окно Корнышев, – пока не надо.

Снова Катя кивнула.

– И еще по поводу ключа, – Корнышев продемонстрировал ключик, который все это время вертел в руках. – Он вам знаком?

– Да.

– Расскажите, что это за ключ.

– От сейфа в банке, – пробормотала Катя.

– Банк – где? – уточнил Корнышев.

– На Кипре.

– Дальше! – попросил Корнышев.

– Я арендовала ячейку.

– Для чего?

– Хранила там свои вещи.

– Какие?

– Фотографии Вани Алтынова. Записочки его. Открытки всякие смешные, которые он мне дарил, – механически перечисляла Катя, и была она сейчас похожа на говорящую куклу.

Будь рядом с нею толковый адвокат – непременно настоял бы на прекращении этой, с позволения сказать, «беседы» ввиду явной неадекватности своей подопечной. Но не было адвоката.

– Куда потом все делось? – продолжал свой неформальный допрос Корнышев.

– Сожгла, – ответила Катя, и можно было догадаться, что сделала она это без сожаления.

– Почему?

– Из-за обмана.

Совпадало с тем, что Алла Михайловна рассказывала. Похоже, так и было.

Никифор смотрел на Корнышева с настороженностью, но без неприязни.

– Вам Катя говорила, что я хочу с вами поговорить?

– Да, – ответил Никифор.

И тут же добавил:

– Хотя я не понимаю, как вы смогли так быстро ее в свою веру обратить.

Значит, Катя сдержала данное Корнышеву слово и ничего Никифору не сказала.

– У меня хорошие отношения с вашей сестрой, – невозмутимо сказал Корнышев. – Она мне доверяет.

И все равно ничего не прояснилось для Никифора, который еще пару дней назад видел, как негодует Катя при одном только упоминании о Корнышеве, и вдруг – такая в ней перемена, и они уже почти друзья.

– Не трогайте ее, – вдруг сказал Никифор.

– Простите, я не понял, – вопросительно посмотрел Корнышев.

– Мне кажется, что вы ей промываете мозги.