Удар молнии
Шрифт:
Бураков-сити строился так же, как большая часть старых колониальных столиц – исторический центр, вокруг него – деловой мегаполис, утыканный небоскребами, а дальше – безбрежное и вонючее море трущоб.
Смотреть во второй и третьей части было нечего и я отправился в центр.
На главной площади, как и положено, высился памятник основателю колонии, Николаю Буракову. Вид он имел, надо сказать, довольно ошеломленный. Этот капитан колонизаторского звездолета, каких много разлетелось из Федерации во времена смуты, двести лет назад, должно быть перепутал навигационные карты или просто нырял в подпространство наугад.
То, что космический корабль вынырнул у планеты, где можно было жить и где не оказалось агрессивных разумных существ, стало для него довольно приятным сюрпризом.
За статуей виднелся построенный из обломков того самого звездолета домик, когда-то бывший администрацией, а теперь сохраняемый как реликвия. Полюбовавшись на этот памятник архитектуры, имеющий довольно сомнительную эстетическую ценность, я отправился искать ресторан.
Есть хотелось все сильнее.
В исторической части перемещаться разрешалось только пешком и улицы заполняла пестрая толпа. Людей было больше всего, попадались хоррандцы и ургрельцы, мелькали корявые фигуры ктубху, один раз прокатился напоминающий колесо орроох'х.
По ободу алмазами блестели многочисленные глаза.
Рестораны встречались во множестве, но по внешнему виду трудно было понять, что именно подают внутри – блюда для людей или тошнотворную стряпню, которую не оценит свинья, но с удовольствием употребит представитель империи Остор, коренная раса которой произошла от существ, питающихся в основном падалью.
Так что я брел, пока не наткнулся на вывеску, которую можно встретить на любой из планет Федерации – алую букву "Х", окруженную клубами пара. "Хомос – самая большая сеть закусочных в Галактике", как вещала реклама.
Вот тут точно кормили людей.
Обрадованный, я ускорил шаг. За вывеской закусочной обнаружилось еще одна, несколько меньше и не такая яркая. Сначала я не обратил на нее внимания, но потом пригляделся и обнаружил, что второй этаж занимает "доктор Людвиг Ли, психиатр гуманоидного профиля".
Опа-па! Вот кто может вернуть мне память!
Я заколебался, не свернуть ли мне сразу на второй этаж, но по здравому размышлению решил, что воспоминания могут подождать полчаса, пока я набью брюхо. В конце концов от потери памяти еще никто не умирал, а вот от голода…
В закусочной было жарко, тесно и чадно, но это меня мало смутило. Пристроившись в очередь, я краем глаза заметил, что какой-то тип пялится на меня словно кот на валерьянку.
Но одного взгляда в его сторону хватило, чтобы он отвернулся и удрал.
Набив живот, я решительно двинулся к лестнице, ведущей в обиталище психиатра гуманоидного профиля, но неожиданно для себя остановился на первой же ступеньке.
В глубине души обнаружился внезапный страх – вдруг то, что я вспомню, окажется позорным или неприятным? Подобное чувство испытываешь, расспрашивая друзей о последствиях вечеринки, окончание которой благополучно потерялось в алкогольном тумане…
Обругав себя за малодушие, я двинулся дальше. Как может человек, да и вообще любое разумное существо, жить без памяти? В определенной степени каждый из нас всего лишь сумма воспоминаний…
В приемной меня встретила ослепительно красивая секретарша. Блестели яркие синие глаза, сочные губы, под одеждой угадывалась округлая фигура. Ее не портил даже мех вместо волос на голове и слишком большие для человека клыки.
Киолвуны из всех известных рас походят на человека больше всего.
И больше всего его ненавидят. По крайней мере те, кто живут в метрополии. – Вам назначено? – мурлыкнула красавица, поглядывая на меня как на сочную отбивную. – Нет! – мужественно ответил я. – Сами мы не местные, только головой здесь повредились… платить будем федями… – О! – личико секретарши отразило мгновенную задумчивость, потом она кивнула – Проходите, доктор сейчас свободен…
Людвиг Ли оказался крошечным, лысым и узкоглазым, напоминая ожившую и похудевшую статую Будды. Уставившись на меня с профессиональной ехидцей, он вопросил: – Что вас беспокоит, господин… – Мак-Лауд, – непонятно зачем соврал я. – А беспокоит меня амнезия. – И что именно вы забыли? – Все, – честно сказал я, – о себе.
Лицо доктора отразило довольно высокую степень изумления. Я поведал ему свою историю с того момента как очнулся (за вычетом уголовно наказуемых деяний), а он выслушал меня молча. – Да, – сказал психиатр по окончании рассказа, – первый раз сталкиваюсь с таким случаем… Пожалуйте-ка в кресло! Для начала проверим состояние вашего мозга!
Я взгромоздился в кресло, высокое и мягкое, и на голову мне водрузили шлем, кожу защекотали сотни скрытых под ним контактов. Последующие минут десять доктор кружил около меня как гриф вокруг издохшей коровы. – Ну что? – поинтересовался я, когда он закончил созерцать мерцающий в воздухе виртуальный экран и повернулся ко мне. – Мозг на месте? – На месте, – ответил Людвиг Ли, – только ведет себя довольно странно… – И вы сможете вернуть мне память? – Я могу… попробовать, – уверенности на лице психиатра было не больше, чем честности в душе шулера. – Но полной гарантии не дам! – Ладно, чего там, – я махнул рукой, – не выгорит, так и ладно, а получится – здорово. Неловко как-то жить без воспоминаний…
Из-за стены, из приемной донесся гулкий удар, потом негромкий взвизг. – Что там такое? – доктор удивленно повернул голову.
Я сорвал шлем, рука сама нырнула под мышку, к пистолету.
Дверь распахнулась с грохотом. Сквозь нее, размахивая оружием, ворвались трое громил, два человека и хоррандец, похожий на очень толстого динозавра из мультика.
На злого и зубастого динозавра. – Лежать! – гаркнул один из людей, но я и не подумал выполнять столь дурацкий приказ.
Вместо этого я выстрелил. Импульсный пистолет мало распространен только из-за дороговизны, а так это оружие страшное. Импульс угодил крикливому типу в грудь и проделал в ней здоровенную дыру. Раздался треск, в стороны полетели кровавые ошметки.
Доктор Людвиг вскрикнул и упал в обморок. Так-то лучше, лежа он не попадет под случайный выстрел.
Воздух вокруг меня зашипел, полосуемый выстрелами излучателей. Уцелевший человек и хоррандец, несмотря на гибель соратника, палили осторожно, целясь в конечности, и у меня закрались подозрения, что я нужен им живым.
Что же, они мне живыми нужны не были.
Луч прошел рядом с плечом, ухо обожгло болью. Ответный выстрел перебил хоррандцу конечность. Тот рухнул на пол, вопя и круша мебель толстым зеленым хвостом.