Удар молнии
Шрифт:
Поросшее шоколадного цвета мехом лицо перекосилось в усмешке, желтые глаза недобро блеснули. – Не бойся, человек, – сказал юссиа, – мы не обманем…
Слова "я" в языке четырехруких просто не было. Для них индивидуальности не существовало, имела значение только группа. Вот и сейчас юссиа, вынужденный остаться без сородичей, сгорбился, походка его сделалась неуверенной.
Мы шагали по обочине того, что здесь сходило за улицу. Она петляла среди хижин и развалин, между которых попадались настоящие добротные дома, выглядящие тут так же странно, как акула в пустыне.
В полумраке шныряли самые разные существа, на меня косились подозрительно, но пистолет в руке сдерживал особо любопытных. Временами мимо проезжали машины, большей частью древние развалюхи, хотя один раз мне пришлось посторониться, пропуская роскошный белый "Ягуар", длинный, как ракета. – Кто это на таком ездит? – спросил я проводника. – Один из лордов! – испуганно ответил тот, и я не стал углубляться в расспросы. Везде есть лидеры, в том числе и тут, и пока остальные питаются отбросами и режут друг друга за несколько монет, они будут раскатывать на таких вот лимузинах и пить вино с Земли или Аркатана. – Мы пришли, – юссиа остановился перед приземистым строением, над входом в которое болталась вывеска "Оскар Пересо, торговля". – Давай деньги!
Глава 3.
– Чем докажешь, что здесь не последний приют для особо любопытных чужаков? – спросил я. – Мы не врем! – юссиа ощерился, став похожим на огромного уродливого кота. – Зайди со мной внутрь, и если все будет нормально, то тут же получишь бабки, – я выразительно помахал купюрой с изображением Буракова.
Юссиа вздохнул и шагнул к двери.
Внутри оказалось пыльно и тесно. Все пространство было завалено коробками и ящиками, среди которых с трудом умещался прилавок и толстый лысый человек за ним. Это "великолепие" освещала болтающаяся под потолком лампа.
Толстяк вопросительно уставился на юссиа, потом перевел взгляд на меня. – Свободен, – сказал я, протягивая руку. Купюра тут же исчезла из пальцев, через мгновение хлопнула дверь.
Толстяк вгляделся в меня пристальнее и глаза его округлились. На лбу, плавно переходящем в затылок, выступили капли пота, губы задрожали. – Что в-вам угодно? – голос тоже получился дрожащим, жалким. Похоже, Оскар Пересо, в отличие от большинства жителей окраин, смотрел новости. Хотя торговать в этом районе и бояться убийц?
Странно. – Мне требуется срочная перемена облика, – сказал я, небрежно помахивая пистолетом. – И не бойтесь, это не ограбление. Я заплачу. – У м-меня есть все, – хозяин магазина слегка отошел от первого шока, но взгляд у него все равно оставался испуганным, – пластические модификаторы, краска, накладные бороды и усы… Но все в подвале! Я должен спуститься и взять… – Мы спустимся вместе! – проворковал я, улыбаясь Оскару Пересо как можно любезнее. – Ведите, доблестный негоциант!
Судя по недоуменному морганию, хозяин лавчонки решил, что я его утонченно обозвал.
Мы прошли через проход между ящиками, такой узкий, что хозяин с трудом вписывался в него, и оказались на лестнице, ведущей в подвал. Тут было темно, и я на всякий случай чуть отстал, чтобы Оскар Пересо не попробовал выбить у меня пистолет.
Подвал оказался больше помещения наверху раза в три. Тут тоже хватало всякого добра. У одной из стен расположился новенький робот для горных работ, дальше грудой лежали стереовизоры, в центре виднелась пирамида ящиков. – Неплохо у вас идет торговля, – присвистнул я.
Хозяин магазина (скорее всего, подставной), криво улыбнулся. – Вот, выбирайте, – нужный мне товар расположился на протянувшемся вдоль стены верстаке. Выбор был огромный, имелось все, что только придумало человечество для смены внешности. – Я выберу. А ты пока ляг на пол, вон там, – я показал пистолетом. – Зачем? – Чтобы не вздумал сбежать и запереть меня тут, – пояснил я, – давай шустрее. Или мне начать отстреливать тебе руки?
Лишних рук у толстяка не было и он спешно брякнулся на пузо.
Для начала я выбрал краску для волос. Нынешний цвет меня полностью устраивал, не ярко и в меру симпатично, но эту деталь моей внешности наверняка успели выяснить.
Придется стать седым. Баночка с краской перекочевала в карман.
За ней последовал черед модификаторов. Два из них, налепленные на щеки, сделали их морщинистыми, а третий я закрепил на нос, соорудив из него нечто кривое.
Над верстаком к стене было привинчено зеркало, так что я мог полюбоваться результатом своих трудов – из блестящей поверхности на меня глядел носатый старикан с подозрительно гладким лбом.
Ага, туда мы прилепим третий модификатор…
После этого настал черед специального крема, старящего кожу на руках и шее. Об этом мало кто помнит, но шея и обратная сторона ладоней больше говорят о возрасте, чем лицо и волосы.
Накладных усов и бород я перемерил с десяток комплектов, пока не остановился на одном цвета благородной седины. С подобной растительностью на лице я походил на французского дворянина с портрета тысячелетней давности, не хватало только кружевного воротника и шпаги.
В карманы сунул кое-что еще, про запас. – Благодарю вас, – сказал я, отворачиваясь от зеркала, – деньги я отставлю тут, на верстаке. Счастливо оставаться! – В каком смысле? – хозяин магазина злобно смотрел на меня с пола, совсем не так, как полагается глядеть на покупателя. – А в том, что вам придется посидеть тут с полчасика, – ответил я, – очень вас прошу, сделайте такую любезность! Да, и дайте-ка мне ваш универсатор… – Все-таки грабеж! – Оскар Пересо презрительно сплюнул и принялся снимать прибор с руки. – Что вы? Я оставлю эту штуку за прилавком!