Убийство напрокат
Шрифт:
— Дверь была открыта…
Надежда сама понимала, что задала глупый вопрос: она сама точно так же только что вошла в незапертую дверь. Странным образом этот факт несколько успокоил ее и внушил доверие к незнакомке. Кроме того, она казалась такой беспомощной, стоя на коленях.
— Ладно, можешь подняться, — Надежда немного отступила, но на всякий случай не выпускала из рук швабру.
Встав на ноги, женщина стала заметно увереннее. Она посмотрела на Надежду и неожиданно сказала:
— А вы-то кто такая? И что, интересно, вы здесь делаете?
— Я пришла в эту квартиру, чтобы поговорить с Виктором о том, что он видел… О том, что он знал про обстоятельства некоторых последних событий… И вообще, почему это я должна отвечать на ваши вопросы? — Надежда гордо подняла голову и выдала свою любимую фразу, позаимствованную из старого детективного фильма:
— Вопросы здесь задаю я!
— Вы.., вы не из милиции? — упавшим голосом проговорила женщина.
Надежда пожала плечами — определенно у дамы от страха поехала крыша. Где, интересно, вы видели работника милиции, который в качестве оружия применяет домашнюю швабру?
Вообще-то соблазн был велик — наговорить тетке с три короба, напугать, она и расколется.
Но во-первых, все-таки женщина не производила впечатление слабоумной и вполне могла опомниться и потребовать у Надежды документы. А у нее их нет. А во-вторых, уж очень не хотелось так явно врать. Одно дело — представиться тетей несуществующей племянницы Тани Собакеевой, а совсем другое — выдать себя за работника милиции. Этак можно и срок схлопотать!
Между тем женщина очень внимательно рассматривала Надежду. Она отошла чуть в сторону и склонила голову набок, потом приоткрыла дверь в комнату, чтобы в прихожей было больше света. Надежда даже слегка забеспокоилась.
Глаза у женщины заблестели, и она неожиданно проговорила:
— А я знаю, кто вы!
— Да? — Надежда Николаевна искренне удивилась и еще больше насторожилась. — И кто же?
— Вы — не Анна Константиновна…
— Вот уж это точно!
— Я знаю, вы — Маргарита, жена Ильи!
«Ни фига себе! — мелькнуло в голове у Надежды. — Кажется, тетка совсем сбрендила!»
— Простите, что я вас сразу не узнала! — оживленно заговорила женщина. — Столько лет прошло… Вы изменились очень…
«Еще бы!» — подумала Надежда.
— Годы, конечно, никого не красят…
«На себя бы посмотрела! — разозлилась Надежда. — Худая вся, бледная как смерть, волосы будто солома, никакой косметики, а других критикует!»
— Но узнать вас можно! — продолжала женщина.
— И на том спасибо! — тихонько буркнула Надежда себе под нос.
— Я вообще-то хорошо помню то время, когда вы с Ильей Константиновичем… Ну, пока вы не развелись. — Кажется, женщина ударилась в воспоминания. — Мы, все его сотрудники, очень вами восхищались, вы так одевались хорошо, и со вкусом…
Тут она замолчала и уставилась на Надежду.
Сегодня утром, собираясь в клуб подземных байкеров, Надежда долго раздумывала, что надеть. С одной стороны, район там люмпенский, и лучше от греха одеться поскромнее. С другой стороны, помня о том, какую физиономию скроила Алка, увидев ее в дачных брюках и куртке, она решила все же в городе ходить одетой поприличней. Неровен час, встретишь знакомых в метро, пойдут слух, что Надежда Николаевна Лебедева совершенно опустилась, ходит по городу кой в чем и чуть ли не бутылки в вагонах собирает. Людям ведь только повод дай, живо придумают чего не было и быть не могло!
Поэтому сегодня утром Надежда надела серые брюки и серый трикотажный жакет, а под него — тонкий черный свитер с высоким воротником. Прилично и в глаза не слишком бросается. Однако, кажется, их вкусы не совпадали, потому что женщина смотрела на костюм с легким пренебрежением.
— Жаль Илью! — строго сказала Надежда, и женщина тотчас отвела глаза, сообразив должно быть, что перед ней хоть и бывшая, но все-таки жена покойного, и наряжаться ей нынче совершенно не с руки.
— Хм, — осторожно проговорила Надежда, незаметно переведя дыхание, — я тоже вспомнила, кто вы такая… Вы работали с Ильей Константиновичем… Только вот имя я забыла.
— Нина, Нина Кочеткова, — отозвалась женщина.
— И что же вы, Нина Кочеткова, делаете в Витиной квартире?
— Я могу то же самое спросить у вас, — ответила Нина, видимо, полностью преодолевшая свой испуг.
— Кажется, я уже ответила на этот вопрос…
Я хочу раз и навсегда разобраться в обстоятельствах смерти Ильи.., и в том, что случилось незадолго до того у него на даче… Я хотела поговорить с Витей, и вообще… — И она снова повторила:
— Вопросы здесь задаю я!
На Нину эта фраза почему-то совершенно не произвела впечатления. Она подбоченилась, уставилась на Надежду и процедила:
— Фу-ты ну-ты, какие мы гордые! А чем это, собственно, вы от меня отличаетесь? Точно так же, как я, вломились в чужую квартиру… Если здесь появится милиция, мы будем в одинаковом положении! Вам трудновато будет объяснить свое присутствие!
— Разница между нами есть, — ответила Надежда, — и очень большая! Я не была на той вечеринке.., на даче у Ильи, когда умерла журналистка!
Выпад, несомненно, достиг цели.
Нина побледнела и отшатнулась, как от удара. На ее лице отразились душевная борьба, смятение, граничащее с паникой.
Вполголоса, словно не отдавая себе отчета в собственных словах, она проговорила:
— Сергей не виноват.., не виноват…
Может быть, она переступила черту крайнего нервного напряжения, и теперь у нее начался шок? Теперь, вместо того чтобы заговорить, она окончательно замкнется? Однако опасения оказались преждевременными.