Чтение онлайн

Но вместо нее услышал вывод, который его и вправду озадачил:

— Так теперь, Ванюша, все станут крупную рыбу валить, а мелочевкой брезговать начнут… А мы с тобой, Ваня со временем вообще без работы останемся… На бобах сидеть будем…

Иван на минуту задумался, но снова беспечно махнул рукой:

— Да не пизди ты, Крестный, — «без работы»… Кто, кроме нас с тобой, смог бы Белоглазова замочить? Такие заказы от нас не уйдут…

— Ты, Ваня, верхогляд, в корень не зришь, опасности потому и не видишь… Оглянись по верхушкам-то российским — кого нам еще с тобой закажут? Да некого просто! Так шпана одна… Ни заказчиков, ни объектов… Измельчали российские правители — убить некого стало. А ты — «не уйдут…» Они, считай, уже ушли… Выродились… Может, тебе и невдомек, но — никто еще ни разу не заказывал убить какую-нибудь должность… Смерти желают, Ванюша, всегда конкретному человеку, который эту должность занимает… Но, ведь, он личностью должен быть. Таких врагов себе нажить, чтобы те ко мне обратились за помощью… Это, знаешь…

— И что же из всего этого?

— А то, что нашей с тобой рабочей категорией останутся директора банков, да руководители предприятий — то есть люди средней руки, за которых никто так много не платит — это с одной стороны. А с другой — желающих их замочить и без нас очередь выстроится — налог маленький, а сорвать куш можно все-таки побольше, чем за ларечника… Подкосил Никитин наш бизнес…

Теперь Иван налил себе полстакана и выпил, не предлагая Крестному. Захочет — сам нальет.

Ивана беспокоило не грядущее безденежье, которое вырисовывалось в словах Крестного, а невозможность заниматься тем, что он единственное умел в жизни и без чего свое существование не представлял — убивать людей. Ведь если заказов со временем не будет, он же не сможет просто сидеть без дела.

Он начнет сам себе делать заказы, лишь бы не загнить от бездействия и не всадить себе пулю в лоб… Он же в маньяка превратится. Такая перспектива Ивана несколько пугала. В его представлениях маньяк был сумасшедшим, убивающем некрасиво и глупо.

Иван так никогда не работал. И не хотел начинать. Нет… Маньяком он быть не хочет…

Следя за ним, Крестный наблюдал, как меняется взгляд Ивана, и понял, что его номер прошел «на ура!»… Иван сообразил, наконец, что может оказаться не у дел, и это его озадачило…

«Вот и отлично, Ванечка, — подумал Крестный. — Вот и отлично… Вот ты и понял… Тем сильнее ты Никитина ненавидеть теперь будешь… Ведь этот гад не только Надьку у тебя забрал, он и денег тебя хочет лишить, и вообще — дела любимого…»

— Ты узнал, почему он из кабинета не выходит? — спросил Иван, сразу переходя к делу. — Боится что ли кого-нибудь?

— Кто!? — воскликнул Крестный. — Никитин боится? Да иди ты, Ваня, с такими мыслями… Я хоть и не люблю его, очень не люблю, но врать тебе не стану… Этот человек совсем не боится. И знаешь почему? Потому что ему терять нечего.

— И он сам себе хозяин, — продолжал Крестный. — Хочет, в кабинете сидит, хочет на операции ездит. Другой бы жопу поленился от кресла отклеить, а этому — только пострелять дай… Стреляет, кстати, он неплохо. Похуже тебя, конечно, но прилично… С тридцати шагов яйцо тебе запросто прострелит. Даже если ты в штанах будешь… Для него это не помеха.

— Это и все, что ты узнал, Крестный, — Иван сдвинул кожу на лбу, там, где раньше у него были брови. — Я хочу его убить. Я должен его убить. И я его убью! По-другому просто — не будет! Ты меня понял?

Иван схватил Крестного за плечо. Тот сморщился от боли…

— Убьешь, Ваня, конечно, убьешь, — согласился с Иваном Крестный. — И я даже знаю, как это можно сделать… Ты мне кости не жми только…

Иван отпустил его плечо.

— Как? — спросил он коротко. — Штурмом взять его управление?.. Без поддержки авиации не получится… Артиллерии у меня тоже — нет.

— Ты вот, шутишь со стариком, Ваня, а лучше бы послушал внимательно…

— Если ты не начнешь говорить, я тебя просто сейчас придушу и пойду сам с Никитиным разбираться… — не выдержал Иван.

— Так сам же не даешь слова сказать — возмутился Крестный.

— Говори! — разрешил Иван.

— Только ты меня не торопи, а то я запутаюсь, и ты не поймешь ничего… — Крестный полагал, что немного раздразнить Ивана не повредит, — тем лучше воспримет он его идею. Сам, в конце концов, сообразить должен. Не даром же столько вместе работали…

Иван промолчал.

— Чем больше думал я об этой ерунде, о налогах, которые вводит ФСБ для братвы и для серьезных профессиональных киллеров — для всех, тем больше у меня недоуменных вопросов возникало — как же Никитин это собирается осуществить? Ведь ни один полудурок не согласиться просто так платить деньги за то, за что никогда их не платил. Только потому, что какой-то там генерал приказал. Да клали они с пробором на этого генерала! Полудурки среди них есть, конечно, но не они погоду делают. Вот если бы братве их пахан приказал! Это да! Это закон!

Крестный вздохнул и посмотрел на Ивана с грустью и сожалением.

— Я почему тебе и сказал-то, что Москву не узнаю… Платят, ведь, суки! Вот что удивительно! Да еще и рассказывают друг другу, что платят… А вот тем, кто пытался не платить, тем плохо пришлось… Постреляли, порезали, так где-то сховали — без следов… Об этом тоже говорят друг другу… С опаской говорят. Не хотят, чтобы с ними так же обошлись…

Крестный сделал затяжную паузу, как опытный рассказчик, перед тем, как перейти к самой интересной части. Иван молча ждал.

— Да-да, Ваня! Я тоже себя спрашивал, — а почему? А кто? Почему они платят? Кто ослушников замочил? Оказалось — тут и секрета никакого нет. Платят потому, что авторитеты их приказали — платить! Новый порядок принять! А кто не принял — того собственноручно и замочили. И не втихаря, а наоборот, на глазах у всех постарались, а тем, кто не видел, рассказать велели. В подробностях… Они и рассказывают, рады стараться…

Крестный взглянул на Ивана и ухмыльнулся.

— Я же вижу, Ваня, тебе уже интересно… Слушай дальше, еще интересней станет… Стал я осторожно справки наводить, а кто ж в главных-то сейчас ходит? Например, у ордынцев? Или у полянцев? И знаешь, что узнал? Нет теперь никаких ордынцев! И полянцев тоже нет! Есть единая Южная группировка Москвы. Вся территория на правом берегу Москвы реки — ее… Правит всем — какой-то пидор, из люберецких. Он у них на третьих ролях всегда ходил. С месяц назад Пирог с Носатым в аварию попали. Оба в смятку. Этот пидор и стал первым в Люберцах. А тут объединение это долбанное. Сходняк собрали, ты понял, со всех территорий на правом берегу… Только, вот, чья идея — никто толком сказать не может. Как-то разом все заговорили, получается. Ну, так, поговорили вым в Люберцах. А тут объединение это долбанное. Сходняк собрали, поговорили и забыли — так ведь, обычно бывает… А тут не только не забыли, а еще и провернули все это в темпе. Сколько лет на свете живу, столько со шпаной вожусь, а такого ещте не видел… На сходе главаря выбирали… Ты знаешь — как? Умрешь… Тайным голосованием!.. Прошел этот пидорчук, Шкипер его кличка… Почему — Шкипер? Я все голову ломал… К морю никакого отношения… Фамилия какая-то — тоже не подходит… Переспросил еще — может Триппер? Нет, братва говорит — точно Шкипер. Раньше, говорят, за ним не замечалось, а теперь братву гасит с обеих рук…

Крестный наклонился к Ивану, словно его мог услышать кто-то лишний, и прошептал:

— Не пьет…

И многозначительно приподняв брови, замолчал…

Иван подождал немного и спросил:

— Ну и что?

Крестный аж руками всплеснул:

— Экий ты, Ваня недогадливый! Я уж тебе и так, и этак, а ты все ни с места… Расскажу тогда дальше… Задумался я — если правый берег теперь под пидором этим, что ж на левом творится? Туда сунулся… Такая вот картина получается. Весь центр на левом берегу — по Яузу — тоже объединен. Западной зоной называется… Я как это услышал, сразу думаю — значит есть и Восточная… Но я не об этом хотел. территория тоже громадная… И тоже одним человеком управляется. И тоже — из новых, из шестерок бывших. В Долгопрудном начинал. На вид — тюха сплошная, хохол такой, знаешь, — пузатый с усами… Этот вообще две недели, как к власти в своей деревне пришел… В Долгопрудном наркоту шарили — и что удивительно — Казбека накрыли, хотя он никогда героином не занимался, только разрешал склады использовать на своей территории, ну и пошлину брал… Так у него в кармане нашли пакет — двести грамм. Он что — идиот совсем? Он хоть и гнилой был, хоть и подвести мог запросто, я ему никогда ничего серьезного не поручал, своими силами обходился, но с головой у него все в порядке было… Убрали Казбека… Так этот хохол, как только собрались все обсудить это дело в старом карьере, и говорит им: «Вместо Казбека я буду!». Только кто-то рот раскрыл, он за пушку и три раза в рот ему выстрелил… Остальные заткнулись. Его тоже сход на лидера Западной зоны выбрал… Только я вот о чем, Ваня, думаю… Он когда этого-то… в карьере… застрелил, он ему пулями зубы через один выбил… Ты понял меня? Нет?