Убить людоеда
Шрифт:
– А она спрашивала кого? – сердито вмешалась тетя Паша. – Мы ж все-таки тоже люди и, когда тяжелых больных нет, отдыхаем часика два-три. Я поднялась в четыре с половиной и начала уборку производить. В семь к ней в палату вошла, чтоб полы вымыть. А глядь, нету ее. Я свет включила и записку увидала. Кликнула девчонок. Вот тебе и тяжелая больная. Но ведь и одежды у нее не было. Знать, принес кто-то. Вы бы знакомых ее проверили. Наверное, к ним она ушла. А может, просто головой тронулась, вот и упорхнула.
– Послушайте, – обратился к ней мужчина, – вы единственная, с кем она хоть о чем-то говорила. Что она хотела-то?
– Да у нее в голове одно было, что она… – Посмотрев на врача, тетя Паша вздохнула. – Вы ж знаете, что у нее в голове-то было, людоедкой боялась стать. А ей тут напоминали про это постоянно. Поэтому, наверное, и убегла. Дочь ее приезжает на днях, вот чтоб с ней не видеться, и сбегла. «Прости меня, Господи, – подумала она. – Не во вред ей это говорю. Может, и подмога ей будет, ежели она Ваньку увидит».
– Подождите и послушайте! – Нина остановила старшего лейтенанта милиции. – Как могла больная исчезнуть из больницы? Ира ослаблена и…
– Она оставила записку, – вмешался мужчина в дубленке. – Вы ее почерк знаете?
– А что Андрей Васильевич говорит? – спросил Антон.
– У него сердце прихватило, – ответил оперативник.
– Да, – кивнула Нина, – это почерк Ирины. Но куда она могла…
– Что она вам говорила? – перебил ее опер.
– Она боялась узнать, чем ее кормил Денов. Вы поняли, что она имела в виду?
– Да это понятно, – кивнул опер. – Такого и врагу не пожелаешь. Только у нас все уверены, что не лопала она Сопова. У него шоколад нашли, маленький кусочек. Вот, наверное, и кормил Денов вашу подругу шоколадом. У нас так говорят. Хотя, конечно, и другие высказывания имеются. Если уж думаешь такое, держи при себе. Ведь с этим ей жить. В общем, извините и до свидания. Если вдруг что-то узнаете о Войцевской, сообщите.
– Разумеется, – пообещала Нина. – И вы тоже, пожалуйста, если что-то выяснится, передайте.
– Хорошо. Я позвоню участковому, и он вам передаст. Обязательно, как только что-то узнаю.
– Плохо ему, – тихо сказала медсестра. – Как узнал о том, что дочь ушла, сердце и прихватило…
– А что же она-то думала? – сердито проговорила другая. – Ведь мы…
– Так такие, как ты, Сонька, ей житья и не давали, – сердито перебила ее процедурная медсестра. – Забыла, что ли, как заглянешь и спрашиваешь: мясо будете, Ирина Андреевна? Тебя давно уволить надо! Другие молчат, а я скажу. И тетя Паша еще не знает. Она тебе…
– Да тише ты, Зойка, – испуганно проговорила Софья. – Пошутить уж нельзя. Я же без…
– Тварь ты, Софья! – воскликнула первая. – Тебе в морге нужно работать. Там все равно, что ты говорить станешь. А я тоже Анатолию Ильичу скажу, что ты делала.
– Как не сидит? – удивленно спросил Гатов худощавого мужчину в очках.
– Ее не нашли. Так что вы, Эдуард Викторович, поторопились дать правдивые показания.
– Я думал, это она все рассказала, – прошептал Гатов. – Они так убедительно говорили, что я…
– Идиот! Я согласился быть вашим адвокатом только ради хорошего гонорара. Но не стану вас обнадеживать, срок вам светит приличный. Конечно, можно было бы сослаться на то, что вас запугивали, даже били. Не секрет, что такое практикуется. Но вы сообщили сведения, которые милиции были неизвестны. В конце концов, вы назвали Воротникову, передавшую термос со снотворным вертолетчику. И термос ваш. В общем, все против тебя, Эдик.
– Но тогда зачем нужен ты, Сорокин? Если бы все было так безнадежно, тебя бы не прислали в эту глухомань. Что нужно от меня?
– Об этом чуть позже, – ответил адвокат.
– Вот что, Яшенька, я понимаю, зачем ты здесь. Передай Диане, что я, если дело дойдет до суда, усажу ее рядом с собой. Ну, совсем рядом, наверное, не получится, но на скамью она сядет. У меня есть запись двух разговоров, которые будут очень интересны милиции, прокуратуре и суду, разумеется. Ясно?
– Ну что ж, – кивнул адвокат. – Я обязательно доведу до сведения Дианы твои слова, и, думаю, она правильно на них отреагирует. А я могу узнать, что это за разговоры и как они…
– Не делай из меня дурака, ты же все прекрасно знаешь. И вот что еще, Яша, если ты вытащишь меня из этого дерьма, получишь миллион деревянными и два обменных пункта. Устраивает?
– Вполне. – Адвокат поднялся. – Я приеду послезавтра.
– Надеюсь, с хорошими новостями.
– А ты откажись от показаний. Скажи, что тебя принудили дать их на предварительном следствии. Понял?
– А такое возможно?
– Разумеется. И держись этого и на судебном заседании. Мы добьемся, чтоб был суд присяжных. Тогда отказ от якобы выбитых ментами показаний, побольше скорби о разбившемся вертолете, конечно, неописуемая радость, что жена жива. Я, в свою очередь, заявлю, что ты сломлен методами допросов, поэтому и дал обвиняющие тебя показания.
– А если Воротникову найдут?
– Стой на своем.
– Ты, Маша, не вздумай уехать от бабушки, – сказала по телефону Нина. – Вполне возможно, Ирина скоро приедет домой. Поняла?
– Если откровенно, – ответила девушка, – то нет. Мама разговаривать со мной не хочет, дедушке снова плохо, а вы, тетя Нина, говорите…
– Подожди немного. – Нина беспомощно посмотрела на мужа. – Все обязательно наладится. Просто твоей маме сейчас надо успокоиться.
– Но вы только что говорили, что мама скоро может приехать домой. Что происходит, тетя Нина? Что с мамой? Почему она не хочет говорить ни со мной, ни с бабушкой?