Чтение онлайн

Я просидела у телевизора три часа и уснула, отчаявшись, потому что как бы зачем мне вообще все это надо, да? И вот проснулась на том же диване, а глаза открывать не хочу. Лежу себе, дёргаю ножкой и прищуриваюсь от яркого солнца, которое светит в окно. Я, кажется, уснула, забыв задернуть шторы. Ну и ладно.

Лежу, так тепло мне, уютно, но до ужаса грустно. Потому что ни мандаринок, ни Димы, ни фильма я так и не дождалась.

Открываю глаза, потягиваюсь и замираю. Потому что…

— Как ты вообще вошёл?

Я сплю на Диме.

Прям совсем. Просто лежу на его груди и обнимаю за талию, закинув на него ещё и ногу. Я наивно полагала что обнимаюсь с подушкой, какого черта вообще…

— И тебе доброе утро, цыпленок, — сонно хрипит Дима, и я понимаю, что он пришел не утром, он тоже спал тут. Со мной. Подо мной, прости Господи.

— Дим, я серьезно, как ты вошёл? — мне надо разобраться в ситуации, но при этом вставать с груди Димы я вообще не тороплюсь. Он очень удобный и теплый, чтобы я имела идиотизм покидать такие хоромы.

— Открыл дверь ключом. Дубликат сделал, когда ты с моим братишкой тут отношения выясняла, на всякий случай. Вдруг что случится, я смогу помочь и быть рядом.

— И что такого страшного случилось ночью, что ты пришел и решил послужить мне подушкой? — я краснею, мамочки, что за дела? Все ещё лежу на Диме, естественно, и краснею. Моя щека смешно поджимается от лежания на правой стороне, и выгляжу я, наверное, как пупс с похмелья, но какая уже, нахрен, разница?

— Я опоздал к тебе, потому что меня тормознули гаишники и решили выписать штраф, а ещё провести кучу всяких тестов на адекватность.

— Ты не мог их пройти, — перебиваю его и смеюсь. По телу разливается тепло от его смеха, и я понимаю, что мы вышли на уровень дружбы, когда стёб является естественным общением. Это радует.

— Ну а почему ты думаешь меня так долго не было? Отмазывался как мог! Кстати, мандаринки я принес. Просмотр фильма ещё в силе?

Его рука словно каким-то давно отработанным движением скользит по моей спине, отчего я готова замурлыкать в любой момент. Ещё вчера грустила от накрывшего одиночества, а сегодня лежу тут обнимаюсь с Димкой, словно так и надо.

А может, и надо.

Ну да ладно, думать об этом я сейчас точно не буду. Мы помирились (а мы вообще ссорились?) и, кажется, стали общаться ещё лучше, чем до его примирения с братом.

— В силе, только вечером. Сегодня я планировала провести день в обнимку с тряпкой, ведром, шваброй и всей остальной прелестью, потому что мне очень нужно сделать уборку, — я когда-нибудь встану с него? Мне уже даже неловко. Но так удобно…

Дима улыбается, но почему-то молчит. Перекатывает шарик на языке. Задумался? О чем? Я давно этот момент заметила: если Дима катает шарик по зубам — значит о чем-то размышляет.

— Ладно, тогда есть предложение. Я помогаю тебе с уборкой, а ты исполняешь любое моё желание.

Офигеть. Что?

С чего бы ему помогать мне с уборкой? Давно пыль не вытирал, соскучился? Мало верится в это, если честно. И что за желание вообще? А если он скажет из окна прыгнуть? Вряд ли, конечно, желание будет именно таким, но все же я лучше воздержусь.

— Как-то подозрительно. И что ты можешь загадать?

— Не знаю. Но иметь в запасе желание от подруги довольно неплохо. Вдруг мне тоже надо будет сделать уборку, а? Я буду знать, с кого требовать.

— По-моему, это наглость…

— Зато я высокий и могу стереть пыль со шкафов, — смеётся Дима, и я тоже начинаю хохотать, боже-господи, все ещё лёжа на нём!

— Ладно, это слишком заманчиво, придется согласиться, — согласиться действительно придется, но вот незадача: мне, вообще-то, абсолютно плевать на эту пыль на шкафах, а вот на уход Димы совсем нет. Хочу, чтобы он остался.

Я по нему скучаю все чаще, меня в нем практически уже ничего не раздражает, и даже ненавистный когда-то шарик на языке не вызывает противных мурашек. Наоборот, мне порой нравится наблюдать, как искусно он вертит этот несчастный пирсинг, задумавшись.

И вот… Мне страшно. Ну потому что к чему это всё ведёт? Я же дура, каких поискать, я же в Андрея влюбилась, не зная его совершенно! Повелась на внешность и на то, что придумала сама себе. Ходила за ним, любовалась, мечтала о чем-то, даже на авантюру с Димой согласилась ради Андрея.

И поэтому мне страшно. Потому что с Димой мы общаемся, с ним мы дружим, Диму я узнаю, чёрт возьми! И с ним мне легко, комфортно. Настолько просто, что я даже незаметно для себя стала одеваться так, как рекомендовал он, и волосы распускать тоже стала. Не удивлюсь, если завтра проснусь вся в татуировках, потому что Диме так больше нравится.

Я знаю свои слабые стороны и знаю, что я веду себя как ребенок. И что дура я настоящая, тоже знаю.

И то, что мне нравится Дима, я понимаю.

И я боюсь влюбиться в него.

Ну потому что это же Дима. Дима, который мне-не-нужны-отношения. И ему правда не нужны, видно же. Он прекрасно живёт среди толп своих поклонниц, не нуждаясь в чем-то большем. По крайней мере, выглядит все именно так.

И тут я такая, здравствуйте. Катя из твоей группы, которую ты триста лет не замечал, влюбилась в тебя, делай с этим что хочешь, так? Почему я не могу себя контролировать, ну почему…

Да потому что я устала жить в одиночестве. А тут пришел, лежит такой, спину гладит, и та-а-ак хорошо, всю жизнь бы так. Ещё и мандаринки принёс, засранец. И Андреев никаких не надо, и страдать не надо, лежи себе на красивом мужике и радуйся.

— Цыпленок, ты уснула, что ли? — Дима щелкает пальцами перед моим лицом, и я вздрагиваю. Я хоть не вслух это все говорила? А то будет мне веселье, каких поискать.

— Задумалась просто, — и настроение сама себе испортила. Супер. — Давай вставай, я приготовлю завтрак и будем убираться, если ты все ещё и правда хочешь помочь.